Книга Долг Короля, страница 286 – Риссен Райз

— Это вековая традиция! Это право, дарованное герцогам еще Вейлором Первым! Нельзя просто так взять и отменить традицию права наследования.

— Плохие традиции стоит уничтожать, чтобы они не мешали появляться новым.

— Что же вы предлагаете взамен?

— Решение о назначении кого-либо на руководящую должность должен принимать народ.

— Вы хотите доверить крестьянам управление государством?

— Может быть, вы об этом забыли, но эти крестьяне и есть государство. Всадник сидит на лошади и указывает ей путь, но только лошадь решает, как шевелить ногами. И если всадник указывает путь в огонь, лошадь обязана его скинуть.

— Где это видано, чтобы лошадь выбирала себе наездника?

— Пришло время поменять кое-что в системе жизненных взглядов. Иначе наши лошади сгорят.

— Это приведет страну к краху. Раскол — вот что будет означать система, которую вы предлагаете. Его величество управляет Соринтией по праву престолонаследия, и это единственный путь сохранять целостность территории в мире, где каждый хочет урвать свой кусок. Я думаю, его величество ни за что не согласится пойти на это.

— Можете думать так, как вам будет угодно. Но система преемственности по наследству должна быть смещена в пользу выборной системы.

Орвальд некоторое время молчал, глядя в странные светло-зеленые глаза помощника, а затем проронил тихо:

— Эта система будет касаться также и его величества?

— Со временем она коснется и его. Возвращаясь к главному вопросу: гвардия будет увеличена, хотите вы того или нет.

Орвальду потребовались все силы, чтобы сказать следующее:

— Вне зависимости от воли его величества, у нас, правящих герцогов и главных налогоплательщиков страны, нет таких денег, чтобы содержать гвардию его величества величиной в семнадцать тысяч человек. Мы кормим, одеваем и строим всю Соринтию, на наши деньги велась война, которую начал его величество. Дворянское собрание редко прибегает к праву наложить вето на решение монарха, но, думаю, этот час настал.

— Можете попробовать, — с легкой улыбкой сказал помощник. — Я приехал сюда донести его волю, меня не интересует, что решит Дворянское собрание. Кстати, где же те, кто должен на него явиться? Уже начало одиннадцатого.

Сразу после этого вопроса двери зала открылись, и стали поочередно заходить члены Дворянского собрания. Первой шла представитель герцогства Вейнсборо, Арлен Мэриан Вейнсборо-Доунбридж в роскошном платье густого черного цвета и в траурной шляпке с вуалеткой. Раздраженным взглядом красных от слез глаз она обвела зал, холодно поздоровалась с его превосходительствоми заняла свое место. Увидев ее одеяние, его превосходительство с досадой вздохнул и мысленно прикинул, что напишет в письме с выражением соболезнований. Герцогиня Мелуа в сопровождении слуг радушно поприветствовала Орвальда и тоже прошла к креслу. Свита Амалии Дорсен суетилась перед госпожой и расставляла на столе графины и фрукты, пока герцогиня приветствовала помощника императора и Орвальда. Гордон Атриди и Томас Кимри вошли вместе, обсуждая что-то, быстро поздоровались и, сев, продолжили разговор. Герцог Хавьер Гальярдо выглядел очень уставшим, тихо прошел он к своему креслу, не здороваясь ни с кем.

Орвальд обвел присутствующих ищущим взглядом: отсутствовал только его племянник. С тех пор как они поругались, он получил от Анхельма лишь три коротких записки, написанных предельно вежливым, сухим языком и исключительно по делу. Орвальд мучился оттого, что случилось между ним и тем, кого он искренне считал своим сыном, но гордость не позволяла ему сделать первый шаг к примирению. Он вызывал Эрика Ростеди, памятуя о том, что сыщик — лучший друг Анхельма, но тот молчал как рыба. Орвальд остался в том положении, какое не любил больше всего: он был полностью лишен информации о действиях племянника.