Книга Долг Короля, страница 277 – Риссен Райз

— Подозреваю… Я знаю точно! Я узнаю правду от третьих лиц, а он потом делает виноватые глазки и говорит, мол, да, прости, я солгал, но так было нужно ради твоего же блага.

— Но тебе приходится ему верить.

— Приходится! Выбора-то нет. Он пользуется тем, что сценарий всей пьесы есть только у него, и ставит декорации в спектакле так, как считает нужным.

— А что за декорации? Я не очень хорошо понимаю твои иносказания.

— Он заявляет, что чтобы победить Анарвейда, мне нужно всего лишь жить, наслаждаться жизнью и любить Анхельма так, как я только умею.

— Я понимаю, задание-то непосильное. И что тебе мешает?

— Душа моя кривая и характер ужасный мне мешают, — сморщилась Рин. — Ну не люблю я его…

— Анхельм очень достойный парень, зря ты так.

— Ты от темы не отклоняйся, — попросила она.

— А кто такой Анарвейд? Мне Анхельм пытался растолковать, но я не продрался через его разъяснения.

Рин задумалась и сделала большой глоток бренди. Пересказывать легенды было лень, поэтому она решила упростить.

— Если опустить всю божественную патетику, то Анарвейд — это один из двух легендарных хренов, который когда-то, когда трава была зеленее, охранял наш мир по приказу Сиани и Инаиса. А потом помер, когда подрался с другим хреном из-за любовного фиаско. Дух Жизни — дама суровая, видимо. Дала от ворот поворот обоим. Слово за слово, хреном по столу, братья подрались и разнесли наш мир в щепки. Раскол тогда и случился. Собственно,Анарвейд — это и есть тот самый императорский кристалл, это эссенция его души. И он пытается возродиться в этом мире, захватив разум императора.

Эрик остался впечатленным рассказом, это было видно по высоко поднятой левой брови и прищуренному правому глазу.

— Спасибо, так стало намного удобнее!

— В летающий сливовый пудинг поверить проще, — с готовностью кивнула Рин.

— Давай вернемся к теме Фриса. Значит, ты думаешь, что он тебе врет? О чем?

— О том, что мне надо полюбить Анхельма, чтобы все получилось.

— А ты предположи, что он говорит правду! Ты влюбляешься в Анхельма, и…

— Да что ж ты несешь-то! — рассердилась Рин. — «Влюбляешься»! Это же тебе не курок спустить! Это по заказу не происходит!

— …И тут у тебя появляется волшебный дар, который позволяет победить этого самого… Анарвейда.

Выслушав эту мысль, Рин прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что где-то случился прокол в логике.

— Подожди. Почему я сказала, что мне надо полюбить Анхельма для победы над Анарвейдом? Фрис не так говорил. Фрис сказал, что это нужно для возрождения Альтамеи.

— Это та самая богиня Жизни, да?

— Да. И объект того самого любовного фиаско. Фрис говорил, что когда-то она была жива, потому что все в нее верили, и всё было хорошо, а теперь ее нет, и поэтому всё плохо.

Эрик потряс головой, наверное, пытаясь уложить в ряды новую противоречивую информацию о мире. Рин его вполне понимала.

— А зачем нужно возрождение этой Альтамеи? — уточнил он.

— Для победы над Анарвейдом, — ответила Рин, и все встало на места. — А, вот, правильно. Теперь до меня дошло.

Эрик снова скептически приподнял бровь и отпил.

— Да вас с Анхельмом сама судьба сводит вместе. Зачем ты сопротивляешься? Нет, я понимаю, любовь — дело сложное, на пустом месте не возникает, но так и у вас не пустое место…

Рин замахала рукой, потому что Эрик завел совсем не ту песню.