Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 4 – Дмитрий Арканов

— Телефон? — девушка-кошка с любопытством наклонила голову. — Зачем он тебе? Тебе же всё равно никто не звонит!

— Ну, мало ли, — пожал я плечами. — Хотя бы фотки можно будет сделать.

— Ладно, обещаю написать тебе. Будет у тебя первое сообщение от девушки в жизни. Не зря купил телефон!

Она звонко рассмеялась, и её смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулся. Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на лёгкость, как будто груз одиночества, давивший на плечи, начал потихоньку растворяться.

— Я готов, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу на пальто и бросая прощальный взгляд на комнату.

И тут же реальность дрогнула. Комната пошатнулась, пол брыкнулся, словно палуба корабля в шторм. Перед глазами заплясали радужные круги и спирали. Я инстинктивно схватился за шкаф, но пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.

— Не бойся, Семён-кун! — голос девушки-кошки звучал откуда-то издалека. — Просто держись!

— Держись? За что⁈ — крикнул я, чувствуя, как пол под ногами исчезает, а стены комнаты начинают сворачиваться.

— За мою руку, конечно! — она протянула мне ладонь, и я, не раздумывая, схватил её. Её кожа была тёплой, слишком реальной для галлюцинации, и в этот момент я окончательно понял, чтовсё происходящее — не сон.

Последнее, что я успел увидеть, был угол комнаты, где Спиноза, кажется, помахал мне лапкой на прощание. А потом реальность схлопнулась, и моё сознание поглотила уютная, бархатная темнота, тёплая, как летняя ночь, с едва уловимым ароматом цветущей сирени.

День 1

«Ну же, просыпайся! Вот засоня!» — услышал я сквозь тяжёлую пелену сна, и чья-то рука, мягкая, но настойчивая, потрясла меня за плечо. В голове гудело, а во рту было сухо, как в пустыне.

Я с трудом разлепил веки, щурясь от яркого света. Прямо надо мной, подобно ангелу, склонилась девушка невиданной красоты. Её лицо, обрамлённое золотистыми, вьющимися прядями волос, заслоняло всё остальное. На щеках у неё алел едва заметный румянец.

«Я же вроде куда-то собирался ехать…» — эта мысль беспорядочно металась в голове, никак не желая обрести чёткую форму. «Меня что, разбудила кондуктор⁈» — еще не проснувшись до конца подумал я.

— П-простите… — я, повинуясь какому-то неясному рефлексу, полез в карман и извлек оттуда смятый полтинник.

Девушка уставилась на купюру с таким изумлением, словно ей предложили расплатиться золотым червонцем времён НЭПа.

— Что это? — спросила она.

— Деньги… кажется, — неуверенно пробормотал я. И тут же меня, как обухом по голове, ударило осознание: салон автобуса, в котором я оказался, радикально отличался от салона обычной маршрутки, а девушка передо мной была столь же похожа на кондуктора, сколь балерина на боксёра. Моргнув несколько раз, я огляделся внимательнее. Я обнаружил себя в пустом салоне междугороднего автобуса, удобно устроившимся в мягком, слегка продавленном кресле. Солнечный свет заливал салон сквозь большие окна, играя бликами на полированных поручнях. Вокруг — ни души, лишь ряды пустых бордовых сидений.

Я повернул голову к окну, пытаясь осмыслить происходящее. За стеклом буйствовала летняя зелень, сочная, напитанная влагой после недавнего дождя, а солнце светило нестерпимо ярко. «Что за чертовщина? Куда я попал?» — паника, острая, как укол иглы, пронзила моё сознание, но тут же сменилась облегчением: «Ага! Это же сон! Сон про лето и…»