Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 142 – Дмитрий Арканов

Я огляделся по сторонам, чувствуя, как особая, почти осязаемая атмосфера этого места, пропитанная тихой магией и тайной, окутывает нас. Воздух был наполнен едва уловимым, успокаивающим шорохом листьев, а призрачный лунный свет, пробиваясь сквозь густую листву, рисовал на земле причудливые, загадочные тени.

— Тут и присесть есть где — очень удобно, — продолжил я после непродолжительного молчания и, стараясь разрядить обстановку, подошёл к поваленному стволу дерева, приглашая Мику следовать за мной.

«Кажется, она совсем засмущалась. Нужно срочно что-то с этим делать, а то так и будем стоять друг напротив друга, как два истукана, и краснеть. Но что⁈ Не спрашивать же в лоб: „Ну-с, и чем же мы тут займёмся?“. Как-то глупо».

Но, как назло, ничего более подходящего в голову не приходило. Ситуация становилась всё более напряжённой, неловкой и… волнующей.

«И чем дальше, тем больше этот мандраж будет усиливаться», — подумал я, чувствуя, как от волнения и нарастающего возбуждения начинают предательски постукивать зубы.

Мику, очевидно, придя в своих размышлениях к такому же выводу, нашла в себе силы нарушить затянувшееся молчание:

— А… да… Это место… мне Алиса показала. Мы сюда сбегали в первые дни в лагере. Она тут… курила, а я… так, просто… за компанию, — Мику замялась. — Сидела с ней рядом. Только не подумай, что я тоже курю! Я никогда даже не пробовала! И пробовать не хочу! Это как-то… неправильно, если девушка курит. К тому же, эта вредная привычка… вредит здоровью… кожа выглядит хуже… зубы желтеют… и вообще…

Она говорила быстро, словно боялась, что её перебьют или не дослушают. Её глаза лихорадочно блестели, а щёки покрылись нежным румянцем.

— Я… я об этом Алисе говорила, но она и слушать ничего не хочет. Вот зачем курить? Не понимаю я этого!

— А сегодня в клубе она сказала, что уже бросила… — подхватил я спасительную нейтральную тему, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Конечно, бросила! Потому что… больше курить нечего!

— Вот вернётся в город — и снова начнёт. Она сама так мне говорила, — Мику хихикнула. — А пока… заменила сигареты на семечки и орешки. Еёребята уже начали за глаза называть «Белкой» из-за этого.

— Да-а уж, дела… — протянул я, не зная, что ещё добавить.

Несколько мгновений я молча наблюдал за тем, как Мику теребит ткань свёртка, который она всё это время, как драгоценный талисман, держала перед собой.

— Точно! Может быть, теперь уже пора раскрыть секрет? Так что у тебя в узелке?

Мику, казалось, только сейчас вспомнила об этой вещице в своих руках.

— Нужно начать издалека… чтобы было всё понятно… — её голос снова зазвучал неуверенно. — Придётся долго объяснять… я буду много говорить… и тебе это… может показаться скучным…

— Мы никуда не торопимся! — Я поспешил её успокоить. — С радостью выслушаю тебя. И не говори глупостей — мне с тобой рядом не может быть скучно!

Выдал я после секундного раздумья, как мне казалось, единственно «правильный ответ».

«Вот уж точно — с этой непредсказуемой особой никогда не соскучишься», — подумал я, с трудом подавив рвущуюся наружу улыбку.

— Присядем? — предложил я, жестом указывая на поваленное дерево.

Мы, наконец, удобно расположились на толстом, замшелом стволе, который, казалось, был создан самой природой для романтических свиданий.