Книга Замужество за мужество, страница 14 – Александра Гусарова

– И кто это слабый? Арка что ли? – рискнул возмутитьсяодноклассник Микаэль. Ара очень знатно его отлупила на прошлой перемене за то, что тот посмел дернуть Марьянку за косичку.

– Да, и Ара в том числе, – нахмурился Виктус, смерив презрительным взглядом незадачливого говоруна. – Это сейчас она выше ростом. Но пройдет время, и вы станете мужчинами, следовательно, более сильными и мудрыми. А настоящий сильный мужчина всегда защищает слабого.

Мы же с девчонками прятались во время этих линеек за толстыми колоннами в фойе и с удовольствием следили за тем, как распекают мужскую половину нашего класса. Я еще не понимала, что уже в том нежном возрасте в наши головы закладывал понятия о мужском превосходстве и никчемности женского пола, хотя речи лорда-воспитателя на первый взгляд были абсолютно правильными.

Мальчишки же впитывали его нравоучения как губки. Бить нас скоро престали. Зато издевательства стали более утонченными и изощренными.

То привяжут косу девочки к стулу. И когда бедную вызывают к доске, стул начинает волочиться за ней следом. То свяжут вместе подолы двух рядом сидящих одноклассниц. И если одна встает для того, чтобы ответить учителю, подол юбки второй тут же взлетает вверх до неприличных пределов. Причем, кто это делал и когда, долго оставалось невыясненным.

Надо отдать должное, Гера до такой низости не опускался. Когда его отмыли, причесали и переодели, выглядеть он стало намного взрослее и серьезнее нас всех вместе взятых. Потом уже выяснилось, что он реально был нас старше на три или четыре года. Почему он вовремя не был помещен в школу, осталось тайной. Девчонки украдкой передавали рассказы о том, что он воевал вместе с взрослыми, был в бегах, скрываясь от мачехи, которая задумала его погубить, или даже руководил имением вместо отца, который был неизлечимо болен, а сейчас умер, в итоге и ребенок вынужден скрываться от коварных родственников. Понятно, что это все из области фантастики. Только когда тебе семь лет, десятилетние мальчики кажутся такими взрослыми, особенно на фоне ровесников, у которых молоко лишь недавно на губах обсохло. Все завидовали мне по-черному. А я готова была поменяться местами с любой из желающих, да только никто этого сделать не разрешал.

Гера изводил меня словесно. Нет, он не оскорблял и не говорил плохих слов. А просто периодически ставил на место парой ничего, казалось бы, не значащих фраз.

Например, на мое предложение, что меня любят все, не только мама и папа, а даже прислуга (а я в этом была искренне уверена!), он с задумчивой ухмылкой выдавал:

– Ну-ну, любовь зла, полюбишь и козла! Хотя, ты просто козочка!

Из его слов следовало, что я даже до этого непарнокопытного мужского пола не дотягиваю.

Или если я начинала разглагольствовать на какую-то тему, чтобы по совету мамы наладить с ним мирное сосуществование, он широко зевал и лениво отвечал:

– Это просто набор слов или мне нужно в него вдумываться и искать смысл?

Еще он мне подкидывал различную живность. И если парочку тараканов я, скрипя зубами, стерпела, на ящерицу лишь истерично взвизгнула, а та благополучно успела убежать, то выводок крысят, завернутый в тряпочку вместе с мамой-крысой, окончательно убил мое терпение. Крысята были абсолютно голыми, без малейшего намека на шерстку, с длинными противным хвостами и также противно пищали. А мамаша глядела на меня злобными красными глазами и попыталась укусить. То, что у белых крыс глаза бывают красными, я тогда не знала, и посчитала, что мне подкинули настоящую нежить. В итоге со слезами побежала к маме и попросила: