Книга Университет удавов, страница 40 – Елена Силкина

– Пирамида – достопримечательность для туристического бизнеса, ушлый фермер наверняка специально приобрёл участок вместе с нею. Моё восхищение, – продолжаларассуждать вслух Дарайна. – Правда, ехать сюда далеко, но какой-никакой доход от этого объекта есть. Ещё – здесь место Силы, хотя я сильно сомневаюсь, что оно тебе пригодится в таком качестве.

Лаки с досады побагровел. Пожалуй, ещё немного, и чешуйчатая барышня догадается обо всём.

– Посидите тут, я пойду, поговорю, вдруг мне всё-таки её продадут.

Драконица спустилась вниз.

Некоторое время вокруг было тихо.

– Уходят! Пока она нам тут зубы заговаривает, они уходят! – раздался крик из дома.

Старый фермер и его сын выбежали из дома, увидели на холмах двоих всадников, вскочили на коней и погнались следом за беглецами, стреляя на скаку.

– Стоп, не стреляй! С ним женщина! Мы можем попасть в неё!

Лаки и Тилла скрылись в степи на Змеиных землях, за ними никто туда не последовал.

Алиса не знала, куда и смотреть, вокруг – сплошной ужас.

Она вместе с Караном висит в эфемерной плетёнке, под ними бездонная пропасть, сверху над обрывом торчат головы и хвосты нагов, и Каран всё никак в себя не придёт. То есть, общаться с его соплеменниками ей придётся самостоятельно, ничего не зная об этих конкретных, реальных, а не книжных нагах.

И вообще, как, ну ка-а-ак осуществлять коммуникацию, не успев выучить шеххарский язык? Это Каран говорит по-русски, а его соплеменники-то – вряд ли! Жестами разговаривать, что ли? Так они тоже наверняка у нагов другие. Ещё один ужас.

Карана и Алису затянули на обрыв и прямо так, в сетке, отнесли по горной тропинке вверх, в пещеру. Тащили вдесятером, потому что хвост у Карана был не короче самой величественной королевской мантии.

И вообще, получилось, как в детском анекдоте. «Гена, я понесу вещи, а ты понеси меня, – сказал Чебурашка». Потому что Карангук, даром, что был без сознания, но Алису держал крепко и из рук не выпускал. Да её у него отобрать никто и не пытался.

Их двоих положили в пещере, сеть развернули и из-под них вытянули, а затем унесли, должно быть, чтобы вернуть на место. С ними остались только двое пожилых нагов, остальные ушли… уползли.

Алиса с опаской разглядывала этих двоих. Сколько им лет, интересно? Длинные, зачёсанные назад волосы – совсем седые, а на суровых лицах только по несколько крупных морщин. Глаза светятся мудростью прожитых лет, у одного – карие, у другого – ярко-золотые. И у обоих – ясно различимые, вертикальные зрачки.

В полумраке пещеры глаза нагов светились буквально – то ли сами по себе, то ли просто на них падали отблески дневного света от входа.

Алиса забарахталась, пытаясь освободиться из крепких объятий, забормотала что-то ласковое, погладила Карана по руке, убеждая, что они оба уже в безопасности, и её можно отпустить. Каменно-сильная рука, наконец, расслабилась.

Кареглазый, более хмурый и суровый на вид змей зачем-то протянул руку к Карану. Алиса машинально рванулась и загородила Карангука собой. Почему? Она и сама не поняла, как вообще на такое осмелилась и чего опасалась.

Двое пожилых нагов переглянулись и улыбнулись друг другу и ей.

«Гляди-ка, храбрая какая. Не за Каранаспряталась, а его собой заслонила!»

Старый целитель посмотрел человеческой девушке в глаза. Хорошие глаза, в них не видно ни презрения, ни отвращения. Смотаться и ему, что ли, на Землю? Вон какие там человечки встречаются, смелые и добрые! А то – что он тут один в горах почём зря слоняется? В чужие дела нос суёт, потому что своих нет. И друг у него такой же, на склоне лет один остался.