Книга Однажды в сказку. (Не) Злая королева, страница 12 – Виолетта Донская

Портной с удивленным видом принял из моих рук листы и озадаченно их просмотрел. По мере изучения набросков, его лицо багровело.

– Это невозможно, – пропыхтел он, поднимая на меня глаза.

– Отчего же?

– Где это видано, Ваше Величество… вот это… это что, брюки?

Примернопонимая местную моду, я догадывалась, что мои наряды могут вызвать некоторое удивление, поэтому и постаралась адаптировать их под стиль Средневековья. И все же надеялась, что мастер своего дела сразу увидит хорошую идею. Рассерженная тем, что мои рисунки не оценили по достоинству, я сложила руки на груди и строго произнесла:

– Это фрак, стилизованный под платье. Фалды можете сделать длиннее, чтобы напоминали юбку или шлейф. Брюки мягкие, из хорошо тянущейся ткани. Даю вам седмицу.

– Но, Ваше Величество…

Пришлось пустить в ход свой фирменный взгляд, портной тут же заткнулся, даже перышко на его берете как-то уныло повисло.

– Мои мерки вам известны?

– Для таких, к-хм, нарядов нужно сделать дополнительные, – пробормотал он, глядя в пол.

Сопровождавшие его девушки достали из сумок измерительные ленты. Сделав все нужные замеры, они спешно покинули мой кабинет вслед за все еще возмущенным портным.

«Ну что ж, одно дело сделано».

– Берта, достань мне рулон мягкой ткани, нитки, ножницы, булавки и швейную машинку, – обратилась к горничной, когда та вернулась в кабинет.

Сорочка и панталоны, в которых ходили местные женщины хоть и довольно удобные, были слишком объемными для задуманных мною нарядов, поэтому стоило озаботиться подходящим бельем. Доверить незнакомому человеку столь деликатный вопрос я не могла, так что собиралась заняться им самостоятельно.

– Швейную… что? – Берта удивленно на меня покосилась.

Цокнув языком, я покачала головой.

– Тогда раздобудь иголки.

Горничная открыла рот, чтобы что-то сказать. Приподняв подбородок, я вскинула брови, Роджер говорил, что Гримхильда так часто делала, и девушка, молча кивнув, направилась к выходу.

У двери она вдруг остановилась и, обернувшись, уточнила:

– Госпожа, вам сколько шультеров ткани принести?

«Эм…»

– И иглы с даумен в длину или в два?

«Э-э-э-эм…»

– Подожди здесь, – приказала я и с независимым видом вышла из кабинета.

Оказавшись в спальне, торопливо постучала по кованой раме.

– О’кей, Роджер, что такое даумен? – шутливым тоном, обратилась к зеркалу.

– О’кей? Я тебе не о’кей, Ира, я господин Роджер, или на худой конец, херц Роджер! – раздалось возмущенное, и передо мной появилась недовольная маска.

– О, прошу прощения, господин Роджер, – отозвалась я, с трудом сдерживала смех/ – Не будете ли вы так любезны ответить намой вопрос?

– Что такое даумен? Длина большого пальца, – устало выдохнул он.

Глянув на свой палец, прикинула в уме, что это выйдет где-то пять сантиметров.

– Так, а шультер это сколько?

– Длина от пальца до плеча.

– Ага, это где-то полметра, – тихо пробормотала, осматривая вытянутую руку. – До чего же неудобно.

– Что-нибудь еще? – без какого-либо почтения буркнул Роджер.

– Пока нет.

Возвращаясь к Берте, я размышляла о том, что придется расспросить Роджера обо всем подробнее, а не только о расположении комнат в замке и повадках королевы, иначе меня могут подловить на какой-нибудь банальности вроде размера швейной иглы.

Умопомрачительный запах жаркого с пряностями разносился по всему замку. Отпустив горничную выполнять поручение, я в приподнятом настроении спустилась в обеденный зал. Дворецкий учтиво отодвинул стул, пропуская меня к столу. Подошли слуги, поставили передо мной тарелку с ароматным супом, поднос свежеиспечённого хлеба с зеленью, налили в кубок вина и, молча поклонившись, отступили в тень. После плодотворного утра, разгулялся аппетит, и с первым блюдом я расправилась быстро. Мне тут же поднесли тарелку с запеченным мясом, от запаха которого у меня немного закружилась голова. Не сказать, чтобы я до этого жила впроголодь, однако зарплаты провинциальной актрисы едва ли хватало, чтобы баловать себя подобными изысками. Закинув в рот нежный кусочек, я задумчиво осмотрела длинный стол, за которым уместилось бы не меньше двух дюжин гостей, и за которым я восседала сейчас в гордом одиночестве.