Книга Дракон-куратор и уроки межмировой магии, страница 25 – Виолетта Донская

Все, кроме Франция. Блондин стоял чуть в стороне, с прямой спиной и приподнятым подбородком, делая вид, что вообще никого вокруг себя не замечает. Отмер он только когда на дорожке к полигону показалась фигура преподавателя. К нам широким четким шагом приближался мускулистый мужчина в серой обтягивающей водолазке, с небольшой папкой в руках. Я успела отметить волнистые темные волосы, сурово сдвинутые густые брови надбольшими карими глазами и твердый подбородок, подчеркнутый аккуратной бородкой. Гленневаль, как назвала его соседка, остановился напротив нашей группы и резко скомандовал:

— В строй!

Студенты споро выстроились в ровную линию, а я поспешила притулиться в самом конце. Преподаватель раскрыл папку и произнес грубым голосом:

— Альцаган.

— Здесь, — зевнув, ответил Франций.

— Вьёрн.

На это имя отозвался блондин с длинной косой и выбритыми висками.

— Фэнг.

Соседка громким четким голосом подтвердила свое присутствие. Преподаватель продолжил перечислять имена студентов, не отрывая взгляда от папки.

— Маррен?

На этот раз никто не откликнулся.

— Маррен? — Гленневаль рыкнул громче, подняв на нас темные глаза.

— А, это я, — ответила с заминкой. В такую рань соображалось плохо, и новое имя вспомнила не сразу.

Преподаватель окинул меня внимательным взглядом. На его губах появилась легкая усмешка, когда он произнес:

— Слушай внимательно и запоминай, коротышка — мне плевать какие связи помогли тебе попасть в Эж-Дер в середине учебного семестра. На моих занятиях поблажек не будет.

С другого конца строя раздался тихий смешок. Я поджала губы, но не стала ничего говорить, подозревая, что в таком заспанном состоянии вряд ли смогу ответить достойно.

«Так меня еще никто не называл! Даже смешно».

— Для разминки сегодня пробежите двенадцать кругов, — кивнул Гленневаль, захлопнув папку. — Марш!

Теперь из строя студентов доносились тихие горестные вздохи, однако все как один повернулись и побежали вокруг полигона.

На земле еще оставались следы ночного ненастья, ноги проваливались в грязь и разбрызгивали во все стороны мелкие лужи, отчего спортивная одежда очень быстро приобрела новый пятнистый окрас. Бежать в таких условиях было невыносимо, и с трудом преодолев несколько кругов, я замедлилась, а вскоре и вовсе остановилась. Согнувшись пополам, уперлась руками в колени и с тоской наблюдала, как остальные продолжали двигаться в бодром темпе.

— Коротышка, у тебя со слухом проблемы или с арифметикой? Я сказал двенадцать кругов, а не два, — произнес появившийся рядом преподаватель.

И вдруг рявкнул:

— Побежала!

— Не могу, — шумно выдохнула я, схватившись за горящий бок.

— Что-что? — Гленневаль выгнул бровь.

— Не могу, яуста… Ай!

Что-то очень болезненно ужалило меня в правую ляжку. Опустив взгляд, увидела крошечную прожженную дырочку на ткани брюк. Подняв глаза на преподавателя, я испуганно вскрикнула и отшатнулась. С его пальцев сорвалось несколько алых искр и тут же полетели в меня. Я рванула вперед, но увернуться от них не удалось, вторую ляжку обожгло новой болью, в несколько раз чувствительнее предыдущей.

Вдогонку мне донесся насмешливый голос:

— Если мне покажется, что ты бежишь недостаточно быстро…

Очередной укол пришелся прямо под ягодицей. Взвизгнув, я припустила со всех ног, обгоняя нескольких раскрасневшихся девушек. Так и бежала, не останавливаясь ни на мгновение. Когда преодолела последний круг, с удивлением обнаружила, что полигонов, как и студентов, стало больше. Ноги тряслись, едва удерживая меня в вертикальном положении, желудок судорожно сжимался и, казалось, всячески стремился сменить статус внутреннего органа на внешний.