Книга Охота на наследницу, страница 116 – Джоанна Шуп

– Что, чёрт возьми, это значит? – Глаза Томаса чуть не вылезли из орбит. – Как член семьи, ты не можешь плевать на наши проблемы. Ты и женился только из-за нашего плачевного положения.

– Я становлюсь членом семьи только тогда, когда это устраивает вас обоих.

– Ты всегда был членом семьи, Харрисон, – с призрением сказала его мать.

– И тем не менее, пока я жил в Париже, вы не черкнули мне и пары слов. Я не получил от вас ни телеграммы, ни письма. Даже послания в бутылке. Томас приезжал два года назад и не удосужился меня навестить.

Шея Томаса порозовела.

– Это была деловая поездка.

– И всё же ты нашёл время посетить "Ле-Шабане". Дважды. – Знаменитый французский бордель посещало много высокопоставленных лиц и аристократов, со многими из которых Харрисон был знаком, поэтому слухи о визитах Томаса быстро до него долетели.

– Что за бредни. – Мать подалась вперёд. – Мы здесь не для того, чтобы нянчиться с твоими обидами. Мы нуждаемся в деньгах Вебстеров, и ты нам их дашь, как и подобает послушному сыну.

Он сложил руки на груди и склонил голову набок.

– Я не послушный сын, и вы не получите от меня ни копейки.

Его родственнички ахнули. Мать вцепилась в край дивана так, что у неё побелели костяшки пальцев.

– Что ты сказал?

Харрисон знал, что со слухом у матери всё в порядке, поэтому не стал отвечать, просто дал им спокойно переварить новости.

Лицо матери исказилось в гримасе, которую он так хорошо помнил с детства.

– Ах ты, маленький неблагодарный...

– Харрисон, ради бога. – Томас наклонился вперёд, его взгляд был полон паники. – Моя семья...

Харрисон ничего не сказал, он буквально чувствовал запах отчаяния, который витал в комнате. Момент оказался даже лучше, чем он ожидал. Просто бальзам на душу восьмилетнего мальчика, жаждущего одобрения семьи.

Став старше, он понял, что никогда не дождётся этого одобрения. Его навсегда заклеймили как второго сына, который ничего не добьётся в жизни.

– Ты никогда не делал, что тебе велят. Можно было догадаться, что ты не станешь нам помогать, и так и останешься эгоистом. Ты позоришь имя Арчеров, – снова набросилась на него мать.

Харрисон невозмутимо пропустил мимо ушей желчные высказывания. Момент был слишком прекрасным, слишком драгоценным, чтобы испортить его, поддавшись на провокацию матери. Время для этого давно прошло.

– Мама, пожалуйста, – прикрикнул на неё Томас, затем повернулся к Харрисону с умоляющим взглядом. – Чего ты хочешь? Чтобы я унижался перед тобой?

Они подбирались к решению. Хорошо.

– Я хочу назад свои десять процентов.

Брат несколько раз моргнул.

– В “Арчер Индастриз”?

– Именно. Я хочу, чтобы вы вернули мне десять процентов акций, которыми я владел перед тем, как Уинтроп лишил меня наследства.

Томас владел пятнадцатью процентами акций, мать – сорока. Десять процентов для них ничто.

– Что мы получим взамен? – спросила мать, которая, очевидно,была более ушлым переговорщиком, чем брат.

Харрисон обвёл рукой комнату.

– Дом и пособие. – Нет смысла сообщать им, насколько незначительным будет это пособие, ещё не время.

– Это оскорбительно, – заявил брат. – Я требую, чтобы ты выплатил и все наши долги.

– Нет. Отдайте десять процентов акций, и я погашу закладную на дом. Это моё окончательное предложение.

В комнате воцарилась тишина. Наконец, брат обратился к матери: