Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 114 – Анна Кривенко

— Ну что ж, думаю, нам пора заканчивать на сегодня, — произнесла я, чувствуя даже некое удовлетворение от той холодной встречи, которую получила бывшая подруга.

Остальные поднялись со своих мест. Лаура недовольно поджала губы. Когда все направились к выходу, Эрик неожиданно подошёл ко мне и мягко улыбнулся. Он нежно взял меня за руку, неимоверно удивляя, а потом наклонился и легко коснулся моих губ своими. Этот поцелуй был коротким, но полным чувств. Напряжение, царившее в комнате, будто растворилось в это же мгновение. Краем глаза я заметила, как присутствующие смущенно заулыбались. Даже Микаэль, который был в общем-то против нашего союза, не стал хмуриться.

Тяжесть схлынула, мои щеки покраснели от смущения, а вот Лаура, стоявшая в стороне, едва не выпустила из рук сумочку, с которой пришла. Я могла наблюдать за ней краем глаз. Её лицо откровенно побледнело, она сжала губы и отвернулась, пытаясь скрыть наплыв недовольства.

Я безумно удивилась: почему такая реакция? Ей не нравится, что мы с Эриком вместе? Но ведь в прошлом она утверждала,что терпеть его не может и искренне не понимает, почему по нему сохнет пол академии…

* * *

Эрик Фонтейн…

В коридоре царила тишина. Только шаги Эрика глухо отдавались эхом от кирпичных стен. Он направлялся в мужское крыло общежития, размышляя о собственных чувствах, бушевавших в груди. Вдруг позади раздался быстрый, почти отчаянный стук каблуков. Он остановился и развернулся.

Перед ним мгновенно появилась Лаура. Задыхаясь от быстрого шага, она наконец замедлилась и остановилась на расстоянии пары шагов от парня. Глаза её блестели от слёз. Лицо выглядело таким хрупким и измученным, что Эрик невольно ощутил жалость, поднимающуюся изнутри.

Еще пять минут назад девушка казалась спокойной, уравновешенной, а тут вдруг…

— Эрик, пожалуйста! — ее голос дрожал, и она шагнула к нему ещё ближе, пытаясь справиться с захватившими ее эмоциями. — Мне так больно! Я не знаю, к кому могу ещё обратиться! Я чувствую, что мешаю всем, и только ты поддерживаешь меня!

Эрик почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Он воспринимал Лауру как близкую подругу Вероники Шанти, той самой Вероники, жизнь которой он погубил. Именно поэтому он испытывал к Лауре некое расположение. А так как в ее глазах читалась отчаянная мольба о поддержке, он не смог ей отказать.

— Что случилось? — мягко произнес он.

— Я так одинока! — Лаура прижала руки к груди, слезы потекли по ее бледным щекам. — С тех пор, как не стало Вероники, моей драгоценной подруги, я словно… потеряла весь мир. А теперь, теперь я чужая здесь, и никто не хочет меня видеть.

Ее слова прозвучали так искренне, что Эрик почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Это было чувство вины — прежнее, тяжелое, мучительное чувство вины из-за того, что он сделал.

— Я понимаю, — тихо сказал он, — я очень тебя понимаю…

Но Лаура вдруг вскинула на него глаза, в которых зажегся огонь решительности.

— Ты ведь знаешь, что случившееся с Вероникой — это не просто несчастный случай? Она не могла отнять у себя жизнь добровольно я знаю!

На лице Эрика отразилось замешательство.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись.

— Амелия… — проговорила Лаура, наклоняясь к нему ещё ближе, настолько ближе, что это стало даже неприлично. Глаза Лауры были широко распахнуты. — Я уверена, что в этом замешана именно она! Болеетого, у меня есть доказательства этого, Эрик!