Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 104 – Анна Кривенко

В каком-то несознательном порыве Эрик встал передо мной и задвинул меня себе за спину. Возможно, он тоже рассмотрел буквальное бешенство, исходящее от облика незнакомки. Внешность девушки невозможно было разглядеть из-за бьющего ей в спину света, и через пару мгновений она стремительно развернулась и убежала прочь. Топот каблуков быстро отдалился.

Я выдохнула, поняв, что всё это время стояла в мрачном напряжении, а ощущение нависшей опасности осталось.

Кто это? Амелия? Кто у нас любитель бегать по крыше с искажённым от ярости лицом?

Но уверенности не было. К тому же Амелия не была склонна к тому, чтобы отступать. Разве что она смутилась присутствия Эрика…

В общем, инцидент был исчерпан. Парень повернулся ко мне, с тревогой заглядывая в глаза, и тут я вспомнила, что именно между нами только что произошло. Щёки вспыхнули, дыхание перехватило, по телу пробежала волна дрожи. Взгляд Эрика сразу же смягчился, в глазах вновь появилась та самая покоряющая нежность, о которой я в прошлом даже и не мечтала.

— Вероника, — он осторожно взял меня за руку. — Я, как оказалось, не самый лучший человек на свете, но… разрешите мне ухаживать за вами?

Я не отказалась. Не могла отказать, несмотря на некоторые вялые доводы разума.

— Хорошо, Эрик Фонтейн, — ответила я с легкой торжественностью, скрывающей за собой дикое волнение. — Я разрешаю.

Парень расплылся в счастливой улыбке и поднёс мою руку к своим губам, тут же поцеловав кончики пальцев. Выглядело это просто волшебно, как сказка, которая вдруг стала реальностью. И только одна единственная мысль, вертящаяся в разуме, омрачала этот чудесный момент. Он не знает, что я — Вероника Шанти. Что будет, если узнает?

Тогда самое лучшее, что я могу сделать — это ничего ему не рассказывать. Хотя разве это правильно по отношению ко мне прошлой? С другой стороны, он уже раскаялся, исповедуясь Веронике Лефевр. Нет, не хочу рисковать этим неожиданно свалившимся на голову счастьем…

* * *

Час спустя. Гостиная…

— Ты с ума сошла, сестра! — Микаэль смотрел на меня ошарашенным взглядом. — Ты забыла, что из себя представляет Эрик Фонтейн?

Я недовольно поджала губы.

— Он изменился.

— Ха! — фыркнул парень. — Люди не меняются, а это сказки. Да, он выглядит сейчас оченьдаже положительным, рвётся вступить в наше общество, но я ему не доверяю. Тот, кто однажды был циничным, паинькой в одночасье не станет.

Сказано это было с такой горечью, что я поняла: Микаэль говорит, исходя из собственного непростого опыта.

— Он действительно изменился. Возможно, это один из случаев из сотни тысяч, но это правда, — осторожно возразила я. — Он покаялся в том, что сделал со мной в прошлом. Он покаялся, даже не зная, кто я такая. Просто поделился наболевшим. И я верю ему.

Брат был очень недоволен. Его щеки раскраснелись, глаза пылали гневом, и от этого он казался еще более красивым, чем всегда. Несмотря на тяжелую атмосферу в комнате, я любовалась им.

— Господин, выпейте чаю.

Откуда ни возьмись, появилась Агафа с подносом в руках, словно давно стояла где-то неподалеку, ожидая возможности выйти. Мне было где-то неприятно. Она ведь слышала то, что я говорила, личное. Но потом я отмахнулась. Это обычная практика. Слуги всегда что-то знают о своих хозяевах больше, чем те рассчитывают.