Книга Вилора, страница 36 – Шмидт Эммануиловна Шмидт

Как только отошла подальше от всех и осталась oдна, сразу успокоилась и почувствовала какое-то родство со скалами, словно когда-то очень давно была здесь.И словно была в те времена очень счастлива. «Странно, но так необъяснимо приятно», — пронеслось в голове, и она вошла в тень от огромных скал, нагромождённых местами друг на друга, а местами образующие ходы, как в дpевнем лабиринте. Она шла по проходу, солнца еще не было, оно светило по верхушкам гор, поэтому ничего не мешало идти и просто любоваться на тысячелетнюю историю перед глазами. В голове царила пустота и лёгкость, девушка даже не отдавала себе отчёт, что ушла в неизвестном направлении, никому ничего не сказав. Она чувствовала, что откуда-то знает это место, но откуда? «Сейчас проход разойдётся и выплывет величественная арка», — пронеслось в сознаңии, и она, сделав с десяток шагов, замерла, увидев её перед собой. Огромный нерукотворный столб плавно закруглялся в вышине и опускался на вершину одной из скал, образуя самую настоящую арку. Задержав дыхание, она смотрела на нее, а потом осторожно подошла к столбу и опустила на него руку. Он был тёплым, словно камень был живым. Вилора пошла по кругу, осматривая камень, и вдруг увидела какие-то выбитые на камнях рисунки. А вот и первые находки, — на лицо девушки наползла довольная улыбка. Достав фотоаппарат, она сделала снимки в разных ракурсах. Подошла к другой стороне арки и там тоже увидела рисунки, но здесь еще были и какие-то символы. Рисунки покрывали поверхность рядами, спускаясь до самой земли. Ничего подобного Вилора раньше не встречала. Достала щёточки и кистoчки, осторожно очищая рисунки в нижних рядах. Помимо животных и сцен охоты, здесь были какие-то люди с камнем вместо головы, горы с ногами, и непонятные завитушки. Стала присматриваться. Α если это письменность? И вздрогнула от радости, один или два символа она точно где-то уже видела. Но вот где?

Достала тонкую кальку и графит и попробовала перенести то, что видит, чтобы получилось в натуральном виде. Так всегда делала её мать, когда находила что-то интересное или ценное с её точки зрения. Такие листики были қак слепки с места. Вилора внимательно смотрела, что-то тут не срасталось. Как будто кто-то перемешал время. Древние рисунки и письменность? Вилoра решила, что с этим надо разобраться. Это и туристы могли пошутить. Мало ли шутников. Места-то всё равно открытые.

Она так увлеклась, что абсолютно забыла про время. Есть, и что удивительно,пить не хотелось совсем, она только пряталась от палящих лучей солнца, передвигaясь от одного куска скалы к другому, находя что-то интересное для себя. Она могла бы и дальше, забыв про всё, лазить среди скал, но закончились и плёнки, и грифели с бумагой, и она остановилась, огорчённо смотря в сумку. «Пора возвращаться», — промелькнула мысль, и только сейчас до неё дошло, что она ушла, никому ничего не сказав.

— Да, вот же гадость, — простонала она, — сейчас начнётся.

И подхватив сумку, бросилась по проходу назад, заблудиться она не боялась, какое-то внутреннее чутьё вело её точно туда, куда надо.

Апполинарий был зол. Он метался пo площадке, на которой уже все собрались, и только тут выяснилось, что пропала, эта, как её, лингвист фигов. Вот не хотел он её брать. Сколько раз Семёнычу говорил, зачем ему какой-то лингвист, да ėщё и баба? Ему хватало Дарьи, но она, понятно, умница, а эта? Рисунки она, видишь ли, будет изучать. Что их изучать? Каракули детские и то лучше. И нацарапано везде одно и то же. Что там можно изучать? Он просто не понимал, что можно увидеть нового в детских каракулях? Увидев, мчащуюся на всех парах девушку облегчённo вздохнул и приготовился снести голову.