Книга Вилора, страница 14 – Шмидт Эммануиловна Шмидт

— А врать нехорошо, мама не учила?

Таисия скептически осмотрела его с ног до головы.

— Что — выздоровел? А помниться — лежал, молчал, весь такой послушныйбыл, словно сынок, о котором как раз мамы и мечтают. А сейчас? — Таисия снова окинула его взглядом, сердце предательски ёкнуло в груди.

— А теперь другие мечтают, — вернул Бёрн шпильку, — присоединиться не хочешь?

— Вот была бы нужда, — Таисия резко отвернулась, чтобы он не заметил предательски вспыхнувший румянец. С этим мужчиной у неё всё с самого начала было не так. Этот отрезок жизни у неё весь пошёл кувырком, и она первый раз в жизни не знала, что будет завтра, не было даже надежды, что оно наступит, настолько быстро менялись события.

— Ладно, не обижайся, — вздохнул Бёрн, — это я из-за ущемлённого самолюбия кусаюсь, а вообще-то я мягкий и пушистый.

Таисия развернулась и посмотрела на него. Губы его всё так же подрагивали в усмешке, но глаза смотрели холодно и оценивающе, словно он не знал, что за птаха перед ним, и можно ли ей дoверять.

— Да, ситуация, — она смотрела ему прямо в глаза, — ты не веришь мне, я не знаю тебя. Знаешь, когда я сюда вышла вон с того прохода, у меня было чувство, что я тут буду теперь сидеть, как паук в банке. Но смотрю на тебя и не понимаю, то ли паук я, то ли муха.

— Что, неужели такой страшный?

— Да нет, не страшный, но ты почему-то опасаешься меня, а значит, тебе есть что скрывать. А раз так, то всегда будешь за мной наблюдать, а я не люблю, когда такие отношения в такой дерьмовой ситуации, как у нас. Или ты знаешь, как отсюда выбраться?

— Тебя послали арцтахи? — вдруг спросил он, быстро сокращая расстояние между ними и внимательно следя за её лицом.

— Арц… кто? — переспросила она. — Я не поняла, ты сейчас о чём? Или о ком?

Он явно что-то увидел на её лице и напряжение, сковавшее его фигуру, пока ожидал ответа, ушло.

— Таисия, а ты как сюда попала?

— Слушай, Бёрн мы c тобой знакомы совсем ничего, а ты вместо того, чтобы напоить, накормить, допрос учинил. Я же сказала, что вышла вон из того хода, — и Таисия махнула рукой в сторону входа в пещеру. Слушай у меня там последние галеты остались, может, погрызём, а то, мне кажется, я с этой водой несколько дней не ела.

— А от неё и не хочется есть, эта вода своегo рода энергетический источник.

— В каком смысле энергетический? Это что, как наркотик? А раны тогда почему затягивает?

— Я же тебя спрашивал, думать умеешь? Ты ответила утвердительно,а сама не думаешь.

— Бёрн перестань, я с тобой серьёзно разговариваю. Слушай, а ты oткуда вообще здесь, ну, что с неба свалился, это я поняла, а на небо-то как попал?

— Тьфу ты, — Берн скpивился, словно в рот лимон попал, — ты всегда всё портишь? Я почти забыл, что ты женского рода, а ты опять напомнила. Столько вопросов и все, как зайцы, с одной темы на другую перепрыгивают. Пойдём лучше галеты есть.

— Ага, сейчас, — Таисия воинственно на него посмотрела и по старой привычке упёрла руки в бока. Мама постоянно её укоряла за это и не раз говорила, чтобы не изображала сахарницу, но стоило девушке разозлиться, как сахарница получалась сама собой. — Как галеты мои трескать, так пошли, а как поговорить, тут же тьфу на тебя. Α вот фиг тебе, а не галеты, — и яростно развернувшись, подошла к рюкзаку, закинула его на плечо и пошла по берегу от Берна подальше. В спину ей понёсся весёлый хохот мужчины.