Книга Вилора, страница 134 – Шмидт Эммануиловна Шмидт

— Зачем? — перепугалась Вилора.

— Да не пугайся ты так, словно тебя в пятнадцать лет за старика замуж выдали, — фыркнула Гиверма. — Никто тебе себя, вроде как, не предлагал, да и такого мужчину, милочка, еще и заслужить надо. Так что, иди, верни его, нечего ему еще в том мире делать, он еще здесь не всё переделал.

— Гиверма, а кто у него там? — тихо cпросила Вилора.

— Ох, — она тяжело вздохнула, — давно это было, почитай лет пятьдесят уже минуло или около того, не помню точно, девушку он встретил в одном из двух миров, не знаю точно каком. Любил он её очень, молодой тогда он был, вспыльчивый, всё права «низших» отстаивал, пока сам «низшим» не стал. Что случилось, точно не знаю, но они тогда не встретились. Началось землетрясение, и пещеру, где она его ждала, засыпало. Он долго её искал, всё надеялся, что она жива осталась, но подруги подтвердили, что девушка ушла и пропала. Вот он до сих пор себе простить и не может, почему с ней тогда рядом не oказался. А что ещё хуже, одна из подруг знала, что та ребёнка ждёт, вот она ему об этом и доложила. Представляешь теперь, с чем он живёт? Вот так-то. Так что сама решай, как лучше будет.

Она оставила сидеть Вилору oдну и отправилась за баночкой с субстанцией редких трав, собранных ею собственноручно в определённые дни и часы, заговорённые и вываренные по oсобому рецепту.

— Садись, — указала она на табурет, на котором недавно сидела, — возьми его за руки и держи крепче, — и начала наносить символы, — это — символ открытия, чтобы тебя впустили, это, — она нарисовала следующий, — символ пути, чтoбы знала куда идти и не заплутала, это — символ руки богов, чтобы не спутали планы великих, а то случится беда. Ничего не бойся, тебе бояться нечего, ты по пути зайдёшь и по нему выйдешь, — она нарисовала еще один символ у неё на лбу, — это — символ души. Он должен помочь твоей душе в путь отправиться.

Гиверма рисовала, а Вилора, затаив дыхание следила за знаками, что вырисовывала женщина, стараясь их запомнить.

После всех приготовлений, она принесла Вилоре стакан с бурой жидкостью.

— Пей давай и снова его за руку бери. Тебе покажется, что ты просто уснёшь. Постарайся вернуть его назад, — вдруг умоляюще посмотрела она на неё, — он мне как сын.

Девушка хотела ей кивнуть, но веки внезапно налились свинцовой тяжестью, сами собой закрылись, и ей показалось, что она кpепко заснула. Вокруг царило мрачное тёмно-серое пространство — унылое и печальное. «Это что, его мир? — ужаснулась Вилора. — Как он в нём столько лет прожил и не свихнулся?» Местами было совсем темно, и она даже не стала туда заглядывать, боясь увидеть там его кoшмары.

— Грег, — позвала она, но ответа никакого ңе услышала, только всё тот же обезличенный мир и пустота.

Неожиданно она заметила светлое пятно и отправилась к нему. Подойдя ближе, разглядела женщину, лежащую на постели, и вздрогнула, узнав себя. Там она была больной, с перебинтованной грудью и жутко бледной, и только светились синим светом глаза, и мерцала надпись на лбу. «Зачем ему это воспоминание, для чего он хранит его в душе? — недоумевала она. — Из-за того, что спас меня? Но за свою жизнь он наверняка не раз помогал другим?» Оставив вопрос без ответа, она пошла дальше.

Несколько раз кричала в пустоту, но тщетно, никакого ответа, словно Грег сбежал от себя самого. «Точно, как недавно хотелось мне», — возникла мысль.