Онлайн книга «Тайна опозоренной жены»
|
Так, погодите! Здесь есть даже фотография! Зачем ху… В комнату чинно вошел дядька с мольбертом. — А можно обойтись фотографией? — спросила я, пока модистки разворачивали модный лагерь и доставали тесемки, жемчужины и что-то вроде магической швейной машинки с красивой золотой надписью “Лингер”. — О, что вы! Это древняя свадебная традиция! — засуетилась Мария, помогая художнику расположиться в комнате. Он открыл потертый кожаный чемоданчик и стал доставать краски, глядя на меня то так, то эдак. Потом он поднял в воздух кисть, нахмурил брови, словно что-то измеряя. Сам себе хмыкнул и принялся делать какой-то набросок угольком. — Мадам, — налетели на меня, увлекая на пуфик. Вокруг меня началась такая канитель. Кто-то что-то прикладывал, отмерял. — Анмалусское кружево! — слышала я просьбы, — Шпильки! Булавки! Я уже стояла в панталонах и маечке, стараясь соблюдать спокойствие и умиротворенный баланс нервов. — Несите каркас! — слышала я голоса и шелест ног по ковру. — Мадам, повернитесь сюда… Я терпеливым медведем повернулась на пуфике. Вокруг моей талии уже скололи каркас для юбки. — Мадам, не двигайтесь! — послышался шелест голосов, а я посмотрела на часы. “Ангажмент из газона? Бустл какой? Может, тюрнюр?” — слышала я шепот. Мне казалось, что швеи собрались вызвать дьявола. Не удивлюсь, если дьявол явится модный. Я поглядывала на художника, который что-то старательно малевал. Он сосредоточенно сопел, а потом бросал на меня взгляды и снова погружался в работу. Я вспомнила портреты страдальческих дам, которые видела почти везде. Они висели и во дворце, и в доме у Адриана, и в старом поместье. Такое чувство, словно она только что родила, а потом села позировать. Вокруг меня что-то шуршало, а я чувствовала, как остатки моего терпения мечтают кого-тозадушить. Как модницы часами занимаются этим? У меня никакого зубовного скрежета не хватает! Я понимала, что у меня свадьба. С Адрианом. При мысли о нем, сердце потеплело и стало биться чаще. Его имя — настоящая магия. Адриан. Оно заставляет меня поверить в то, что все будет хорошо, что я под надежной защитой. Оно вызывает у меня светлую, искрящуюся как шампанское, любовь. Но даже мысли об Адриане, странные волнующие мысли о первой брачной ночи, которая обычно идет сразу после свадьбы, не могли полностью изгнать раздражение от этой суеты вокруг меня. Набравшись терпения, я послушно вертелась, наклонялась, поднимала руки. Если вот прямо сейчас мне под руку подвернется Ландар, я убью его! С особой жестокостью! Чтобы хоть как-то себя утешит, я стала думать о том, как Ландару шью платье. Как он мучительно стоит уже четыре часа подряд в позе огородного пугала. — Так вот почему он такой злой! — пронеслась в голове мысль. — Может, он по вечерам в свободное от гадостей нам время, шьет себе платья? Я даже хихикнула, представляя Ландара в платье и швей, которые переглядываются. Прошло еще два часа. Я выла волком, а художник все рисовал. Изредка я вспомнила про художника и про то, что скоро на память потомкам останется мой портрет, поэтому рефлекторно улыбалась, в надежде как-то улучшить будущий результат. — Мадам, готово! — послышался голос, а я стекла с пуфика и чуть не заплакала. — Завтра мы пришлем готовое платье! — Нет, — послышался голос Адриана. — Шить платье вы будете здесь. Я выделю вам комнату. Все будет оплачено. |