Книга Подарок ангела, страница 3 – Анна Джейн

Однако мои чувства к Игорю переродились в разочарование. За час до боя курантов я случайно забежала в одну из комнат и увидела, Настю и Игоря. Она сидела на высоком подоконнике, и позади нее раскинулась предновогодняя ночь, во тьме которой звездами горели окна домов. Он стоял напротив, привычно и нежно обнимал ее, гладил по пушистым волосам, целовал в податливые губы, а ее руки обвивали его шею.

Меня, застывшую на пороге, они не замечали.

— А если Лиза узнает? — вдруг спросила Настя, отстранившись от Игоря.

— И что? — отозвался он и потерся носом об ее щеку.

— Она обидится. Ты же ей нравишься, — улыбнулась подруга.

— Но она-то мне не нравится, — коротко рассмеялся Игорь. — Кому такая вообще может понравиться? Невзрачная, скучная, серая. Вот ты — другое дело, Настенька. Моя красотка.

— Все равно не хочу ее обижать, — заупрямилась подруга и добавила: — Кто тебе и мне поможет с курсовыми? Только эта дура.

Я ненавидела плакать, но сама не заметила, как из глаз покатились слезы. Сердце заныло, а виски сдавило тугим обручем.

— Мне надоело, что мы скрываем наши отношения, — вздохнул Игорь. — Только ради курсовой. — Но мне надоело ей улыбаться. Раздражает.

Каждое их слово ранило меня, и я, боясь, что сейчас расплачусь, просто-напросто убежала из коттеджа, несмотря на то, что до Нового года оставался час, а на улице было холодно.

Я шла по пустой улице, обхватив себя руками и не понимая, почему они так со мной поступили. Я действительно помогала Насте в учебе — с первого курса. Мне было несложно, а она всегда жаловалась, что ничего не понимает, и вообще, в архитектурный ее запихали родители. Мне казалось, что друзья должны помогать друг другу. И Игорю я помогала с курсовой — ради его улыбки я была готова на все. Такая глупая! Наивная идиотка. Они просто использовали меня, насмехались надо мной за спиной, а я им верила.

Было холодно. Под ногами скрипел снег. Ветер бил по мокрому от слез лицу и трепалвысунувшиеся из-под шапки длинные русые волосы. А я шла по улице, сжимая в карманах пуховика кулаки — сначала от злости, потом — пытаясь согреть замерзшие пальцы. Варежки остались в том доме. Там же, кажется, осталась частичка моей души.

Как выбраться из этого района, отдаленного и застроенного коттеджами, я не знала. На такси у меня банально не хватало денег — в новогоднюю ночь цены взлетели в несколько раз. Остановок с общественным транспортом нигде не наблюдалось, и когда я попыталась найти ближайшую остановку по карте, телефон просто-напросто разрядился.

Я осталась одна в незнакомом месте, не понимая, куда идти и что делать. Мороз крепчал, щипал за щеки, пробирался под одежду, жалил ноги. А я все шла и шла, надеясь встретить хоть кого-нибудь — но нет, улицы все так же были пусты, лишь пару раз мимо меня проехали машины, да где-то вдалеке запустили салют и радостно закричали. Люди сидели за столами в ожидании боя курантов с шампанским наготове. И никому не было дела до какой-то там глупой девчонки, бредущей по холоду. Невзрачной, скучной и серой.

«Не смей расклеиваться», — велела я себе, понимая, что слезы не останавливаются, и хлопнула себя по щеке — боль отрезвляла. А я ускорила шаг, чтобы немного согреться.

Пошел снег — пушистый и крупный, похожий на пух, валящий с неба. Или на перья ангелов. Кружевной белой шалью он облеплял плечи, путался в волосах, попадал на ресницы. И я не смахивала его — просто шагала дальше.