Книга Меж двух миров, страница 10 – Анна Швыркова

‒ Конечно. Думаю, тебе и правда стоит отдохнуть и все обдумать. Я провожу тебя.

‒ Не стоит. Я сама доберусь.

‒ Мелания, ‒ Маркус устало вздохнул, ‒ ты сейчас не в себе. Я не прощу себя, если с тобой по пути что-то случится. Провожу тебя до дома и вернусь в крепость.

Она кивнула, понимая, что проще согласиться. Поставила на стол стакан, к которому так и не притронулась. Маркус помог ей встать, открыв перед ней дверь, кивнул жандарму и повел ее по коридору.

Весь мир превратился в размытое пятно. Она не плакала, но все, что ее окружало, вдруг резко утратило фокус. Недостаточно для того, чтобы начать врезаться в стены и проходящих мимо людей. Но мир для нее потерял фактуры, цвета, размыл окружающую действительность, оставив лишь небольшой пятачок перед ногами, на который она и смотрела.

И время странношло. Они только вышли из кабинета, казалось, Лана моргнула всего раз, и вот они уже у выхода. Моргнула еще раз, и они у конюшни. Еще раз, и вот перед ней уже запряженная лошадь.

Не понятно, сколько она стояла и смотрела на седло, пока не почувствовала, как кто-то берет ее за локоть и слегка разворачивает.

‒ Мелания.

Она медленно подняла глаза на мужчину.

‒ У тебя куртка расстегнута.

Не было сил ни кивнуть, ни тем более застегиваться. Она молча стояла и смотрела ему в глаза.

И его взгляд изменился. Она впервые увидела искренние эмоции этого человека.

Он ей сочувствовал. По-настоящему. Не так как в кабинете, когда несмотря на чужое горе все же имеешь свою выгоду. А как мужчина, который знает, каково это ‒ оказаться одному, без поддержки семьи. Сочувствовал ей не как инструменту, способному обелить его имя, а как простой девушке, потерявшей отца.

Он перевел взгляд на пуговицы и начал их застегивать. Без всякого намека, не задерживаясь возле груди, не заигрывая. Просто застегивал пуговицы, как ребенку, не способному самому справиться с такой непосильной задачей.

Лана все так же стояла, не шевелясь. Ей было абсолютно все равно, как они выглядят со стороны. Мужчина, застегивающий одежду на женщине ‒ вопиющее нарушение приличий даже для их прогрессивной Империи. Но ей было плевать. Разве что мелькнула благодарная мысль, что он позаботился о ней. И, хоть ненадолго, снял свою маску и показал настоящую эмоцию.

Маркус закончил с пуговицами, посадил Лану в седло и запрыгнул на своего коня. Молча перекинул уздцы с ее лошади и неспешно повел их к выходу.

Моргнула ‒ ворота крепости.

Моргнула ‒ калитка дома.

Еще один взмах ресниц, и вот она уже без куртки и в домашней обуви идет по коридору второго этажа.

Еще взмах, и мир наконец начал обретать фокус. Краски стекались к окружающим ее предметам и становились четче.

Это не ее спальня. Ноги привели в кабинет отца.

Здесь, в отличие от кабинета крепости, почти не было никаких бумаг. Комната оставалась такой же, как и в день их приезда. За исключением одной, самой важной детали.

Лана медленно, словно все позвонки в ее шее безнадежно заржавели, повернула голову вправо.

Небольших размеров полотно в узкой раме показывало статногосветловолосого мужчину, обнимающего одной рукой смуглую черноволосую красавицу. Спокойные лица, чуть тронутые улыбкой, глаза, наполненные любовью и верой в будущее.

Лане была дана всего пара секунд, чтобы посмотреть на родителей, и взгляд затуманился от слез. Она рухнула на ковер, уткнулась лицом в колени и разрыдалась. Казалось, весь ее организм держался только ради того, чтобы отвести к этому портрету.