Книга Преврати меня в пепел, страница 135 – Тереза Вайборн

Я опустила голову вниз и увидела, что из моего живота торчит тонкое ледяное копье. Весь мир начал кружиться, а на языке почувствовался металлический привкус крови.

Принц бы не стал меня убивать. Он пошел бы на слишком большой риск, нанося мне такой удар. Кристофер сделал бы все, чтобы я осталась жива.

– Я в порядке, – закашлялась я. – Уходи отсюда, пожалуйста.

Все же, как я изначально и думала, вместе мы отсюда не уйдем и мой друг зря вернулся.

– Нет, не говори так, прошу… – В смятении, в ужасе, в испуге Дарен попытался поднять меня на руки, я громко закричала. Боль оказалась слишком сильна.

Теперь я действительно поверила, что, возможно, принц так обезумел, что забыл про указ отца и решил уничтожить меня, несмотря нина что.

– Целители делают и не такие вещи. Они смогут, они вылечат тебя. – Напуганный мальчик сжимал мою руку и плакал.

Сейчас Дарен выглядел совсем как ребенок. В детстве, когда я спотыкалась и падала, он плакал вместо меня; он делал так всегда, словно пытался защитить. Это было так глупо, но я всегда начинала из-за этого смеяться. Он и сейчас плакал за меня.

Я подняла руку к его лицу и стерла слезы, дотронулась до ресниц и провела по ним кончиками пальцев. Коснулась бровей, губ, будто пытаясь впитать каждую черту лица моего друга. Я простила его, не осталось никаких обид.

– Я люблю тебя. Так сильно, что внутри меня все разрушается. Не смей оставлять меня, прошу тебя, я умоляю тебя. – Он шептал слова, склонившись надо мной.

Глаза друга резко распахнулись, и я закричала, его тело упало на меня. Я почувствовала, как чужая кровь заливает меня.

– Какая трагичная картина, – засмеялся стоявший рядом Кристофер. – Двое возлюбленных умирают на руках друг друга, потому что отвлеклись от врага.

Я не могла ничего ответить. Язык онемел. Мой мертвый друг лежал у меня на руках, и я ничего не могла сделать, не могла ему помочь. Некого звать на помощь.

– Верни его, я прошу! – Из глаз потекли слезы, я говорила из последних сил: – Я отдам тебе свой дар, я сделаю все!

– Милая, мертвых не вернуть, – с притворной скорбью произнес он и откинул тело Дарена от меня, после чего вытащил кол из моего живота. – Но вот тебе я умереть никогда не позволю, любовь моя.

Я перевернулась на живот и поползла к телу друга, почти коснувшись его, но мне не хватило сил. Я почувствовала, как начала засыпать. Мир качался из стороны в сторону, и я вновь закашляла.

– Принцессе пора спать, пока принц не придет, чтобы разбудить ее… – было последним, что я услышала в момент, когда мир стал черным пятном и ледяные губы коснулись моего лба.

Я не могла определить, сколько времени провела во мраке. Часы сменялись днями, а дни превращались в недели. Еду нам приносили в разное время, а иногда ее и вовсе не было, словно нас намеренно пытались запутать и лишить разума. Единственная опора для меня – моя мама. Она жива, и для меня нет ничего важнее.

Тело покрылось толстым слоем грязи, пропиталось запахом мочи и крысиного дерьма. Здесь был туалет, если это можно назвать туалетом: просто поставили ведро, которое выносили один раз в день. Первое время меня тошнило от запаха тюрьмы, потом я привыкла, а сейчас и вовсе перестала замечать. Но были вещи, к которым я не могла привыкнуть до сих пор, – это крики мучеников. Как же они кричали… Я пыталась привыкнуть к этому кошмару, но каждый раз, когда слышала крики и стоны, сердце мое сжималось от отчаяния. Я знала, что мученики здесь не получат своего освобождения. Их крики терялись в этой темнице, где правили законы жестокости и бесчеловечности.