Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 210 – Леси Филеберт

Мужчина говорил, говорил, а я слушала его с улыбкой и даже не перебивала. Хотя, на кой гнарр я слушала это во сне? Я не знала, но было и слушать интересно, и просто забавно наблюдать за этим чудаком, который взахлеб рассказывал о дилмонах такие вещи, которые я нигде не читала и ни от кого не слышала. А еще мужчина все время любовно поглаживал тварь и почесывал ее, как какого-нибудь песика за ушком. Твари это, кстати, нравилось, как мне показалось, судя по тому, как она подставлялась под руку Бестиана.

Ох, чего только во сне не привидится!

– А у нас ожившие кошмары по городу гуляют, – вздохнула я.

Зачем это сказала? Сама не понимала. Слова как-то сами рвались наружу, как наболевшее.

И точно так же, как этот чудаковатый Бестиан взахлёб рассказал мне об особенностях дилмона, я с таким же запалом поведала о нашей эпидемии оживших кошмаров.

Возможно, мне просто нужно было высказаться, потому что я порядком устала топтаться на месте в этом деле.

Бестиан, кстати, слушал очень внимательно.Не перебивал и задавал уточняющие вопросы.

– Кошмары похожи на нечисть, – с видом знатока произнес он, дослушав меня. – Если за ними не приглядывать и вовремя не подкармливать, то они начинают разбегаться. И, наоборот, если их перекормить, то они тоже разбегаются, потому что избыток энергии способствует буйному всплеску и энергетическому коллапсу. Во всем нужен баланс. Ну а люди со злодейской натурой могут этот дисбаланс использовать нарочно.

– С нечистью как-то проще, понятно, чем ее кормить, – хмыкнула я. – А вот чем питаются кошмары…

– Так с ними ж тоже всё понятно, – пожал плечами мужчина.

Я заинтересованно на него посмотрела.

– И чем же?

– Радостью, – развел руками Бестиан. – Все кошмары питаются радостью и жизненной силой. И если где-то в мире возник массовый дисбаланс с шалящими кошмарами, значит…

– Значит, кто-то где-то массово лишился радости, – хмуро закончила я, почти физически ощущая, как активно заработали шестеренки в моей голове. – И если оживших кошмаров ну прям настолько много, значит, и радости где-то поубавилось значительно, очень резко…

– А такое не может пройти бесследно, – поддакнул мужчина. – Если источник пары-тройки оживших кошмаров отследить невероятно сложно, то источник столь массового безобразия должен был чем-то выдать себя. И самое важное – это понять, кто так называемый нулевой пациент.

– С этим и загвоздка, – вздохнула я. – Я проверяла тех людей, которых вроде как первыми зафиксировали в качестве жертвы ночных кошмаров, но ничего особенного не заметила. Есть ощущение, что они были не первыми, а просто первыми, попавшимся на глаза.

– Скорее всего так и есть, – уверенно кивнул Бестиан, задумчиво потирая подбородок. – Более того, вероятно, нулевых пациентов очень много, кто-то мог долго тянуть энергетическую субстанцию из жертв, накопить силу для некоего финального рывка, а потом вырваться наружу.

– Я бы о таком массовом вытягивании силы из группы людей обязательно узнала, – покачала я головой. – У нас большая разведывательная сеть.

– Есть в мире много специфичных мест, которые люди часто не воспринимают всерьез, – нараспев произнес Бестиан, продолжая ласково поглаживать дилмона, уснувшего у него на руках. – Порой мы смотрим прямо в лицо очевидному, а не видим его из-за особого антуража. И если тщательно подготовиться и действоватьосторожно, то так можно годами водить всех за нос. Хочешь спрятать что-то ото всех – поставь это на самое видное место, как говорится… А кошмары – ну-у-у, они же, правда, как нечисть… А нечисть любит обитать рядом с себе подобными. И еще их скопление всегда напоминает некую сеть.