Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 170 – Леси Филеберт

– Столько золота, антикварных канделябров и бокалов… Отвратительная безвкусица, правда? – жизнерадостно продолжил Рэйес, с широкой улыбкой осматривая зал.

Я покосилась на него с любопытством.

– Что, тоже не любишь подобную пафосную обстановку?

– Кажется, да, не люблю, – виновато улыбнулся он. – Не помню этого момента из своей жизни, но сейчас испытываю непреодолимое желание содрать всю эту безвкусицу, свернуть трубочкой и запихнуть ее в организатора этой золотой похабщины.

– Всячески одобряю, – хмыкнула я. – А что это ты такое ешь?

– Бутерброд, – пожал плечами Рэйес, откусывая сразу половину гигантского бутерброда.

– Он какой-то… странный, тебе не кажется? – спросила я, приглядевшись к ингредиентам.

– Так я сам его собрал, – радостно поведал Рэйес. – Не мог определиться, что хочу, поэтому набрал всего понемногу. Это у меня бутерброд с салями, черничным джемом, копчёной рыбкой, мятой, апельсинами и мёдом.

– Э… Как ты это ешь? – озадаченно спросила я.

– С удовольствием! Еще бы черным перцем сверху посыпал, да не нашел его на столах…

Я покачала головой. Н-да, этому бутерброду только черного перца и не хватало, как же.

– …зато я нашел васаби! – радостно продолжил Рэйес. – Вполне ничего так, хорошо заменило черный перец. Добавляет приятную пикантную нотку.

Меня аж передернуло, когда я посмотрела на толстый слой зеленой пасты васаби, которой был густо намазан бутерброд. А я-то поначалу приняла это за перемолотое авокадо, м-да… Лучше бы это был авокадо.

Некоторое время мы просто мило болтали обо всем и ни о чем конкретном, пока ели.

А в какой-то момент Рэйес как-то странно глянул на меня и произнес:

– Ты только сейчас расслабилась. Что, тебя настолько напрягают массовые мероприятия? Вообще на таких не бываешь, что ли?

– Да нет, почему, бываю иногда, – я пожала плечами. – Просто очень редко за последние годы. Из всех массовых мероприятий обычно присутствую только на выдаче дипломов выпускников нашей сумрачной академии. Хотя этимероприятия мне ох как не нравятся.

– А зачем ты тогда на них ходишь, если тебе не нравится? – с усмешкой спросил Рэйес.

– Для галочки там посидеть и уйти.

– Для галочки? – брови Рэйеса поползли вверх. – У тебя есть какой-то список самых нелюбимых вещей и поступков, которые ты обязана совершать в течение года, да?

Я возмущенно фыркнула.

– Тогда уж – список любимых вещей.

– Но ты только что сказала, что терпеть не можешь такие мероприятия. Где ж тут любимая вещь? В чем она заключается?

– Ну как же? Я там сижу на видном месте с кислой физиономией, порчу всем настроение, нагнетаю страх и ужас своей аурой, не даю расслабиться. Замечательно время провожу.

Рэйес рассмеялся.

Я тоже слегка улыбнулась.

– На самом деле мне там вроде как по статусу надобно присутствовать.

– Я так и понял. А все-таки с чувством юмора у тебя все в порядке, несмотря на то, что ты почти никогда не улыбаешься.

– Люди без чувства юмора – это душевные инвалиды, – произнесла напевно. – Я бы таких собирала в одном сновидении и развоплощала их по-быстренькому. Чтобы сами не мучились и других не мучили.

Рэйес снова рассмеялся и заметил:

– Однако сама ты редко шутишь.

– Ну, клоунадой и аниматорством вроде на жизнь не зарабатываю, так что это не является особой проблемой, – пробурчала я.

– Такое ворчливое настроение не очень подходит твоему нынешнему облику, ты так не думаешь? – улыбнулся Рэйес, кивая на мое платье.