Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 138 – Леси Филеберт

– Ну, вряд ли они будут более странными, чем я, – хохотнул Рэйес.

– Вот что мне в тебе особенно нравится, так это самокритика, – хмыкнула я.

– Ну, я правда странный по вашим меркам, это просто факт, – пожал плечами Рэйес. – Я этого нисколечко не стыжусь. Может, даже наоборот – горжусь? В конце концов, если бы не моя придурковатость и бесконечные странности в магии, то мы бы не познакомились, и ты не была бы моим куратором, а это была бы большая беда и трагическая потеря для нас обоих, – театрально вздыхал Рэйес. – Кстати, что ты там еще говорила на тему того, что тебе особенно во мне нравится? А еще что нравится? А больше всего что ты во мне обожаешь?

– Когда ты молчишь и спокойно делаешь то, что я говорю.

– Не-е-е, это ты сейчас безбожно врешь! – цокнул языком Рэйес. – Ты обожаешь, когда я балаболю!

– Прекрати, опять глупости говоришь, – хмуро отмахнулась я.

И ускорилась, шагая впереди Рэйеса, чтобы он не видел, как мои губы подрагивают в улыбке.

Мы шагали по Бежеви́товой улице, и я уже видела издалека наш дом. Ну как – наш… Дом своих родителей, который был достаточно большим, чтобы вместить в него всю нашу большую семью, но про себя я всегда называла его «наш» дом, дом нашей четы Филеберт-Кларксонов. У меня своего личного дома в Форланде, Аваларе и еще где-либо в реальном мире не было. Зачем? Он мне был попросту не нужен, так как почти всё свое время я проводила в материи сновидений, жила тоже там, и у меня не было какого-нибудь маленького ребенка, из-за которого я была бы вынуждена пребывать постоянно в реальном мире, поэтому для нахождения здесь мне вполне хватало своего уголка в родительском доме. Да и сами родители были совсем не против этого. Мой папа просто обожал шумные семейные сборища и вообще любил, когда кто-то из его детей хоть ненадолго на чай заскакивает. Так что мне тут были всегда рады, и для меня, как и для всех остальныхмоих братьев и сестер, здесь была отведена отдельная комната, которая ждала меня в любое время, хоть я и пользовалась ей во взрослой жизни всего пару раз. Так мило со стороны родителей было все равно оставлять мою комнату пустой, давая понять, что меня тут всегда ждут, и мне тут всегда рады.

Я мысленно улыбнулась, думая обо всем этом, и решительно открыла калитку, шагнув на территорию нашего особняка. Пробежавший по спине холодок возвестил о действии сигнальных чар. Меня охранный контур пропустил свободно, и я провела за собой Рэйеса.

– Ого. Вот это хоромы, – уважительно произнёс тот.

Его удивление и восхищение можно было понять. Перед нами возвышался большой трехэтажный особняк, с высокими потолками на каждом этаже, с окнами в пол. Покатая крыша в одном месте была стеклянная: в той части дома располагался музыкальный кабинет моего отца, где он любил проводить время в обнимку с гитарой или за роялем, сочиняя музыку, а отец любил светлые просторные кабинеты.

Да, у меня очень музыкальные родители. Я всегда удивлялась, как в них сочетается эта любовь к музыке и их талант верховных магов? Мой отец был из тех, кто мог утром пойти и по-быстренькому спасти мир от нападения нечисти, а вечером играть на гитаре и возмущаться, что у него не получается сочинить удачный припев, такой вот сюр.

– У нас большая семья, – сказала я, шагая по вымощенной плиткой дорожке к дому. – Представляешь, что творится в особняке и на его территории, когда мы все вместе на праздники собираемся, да еще своих родственников и друзей зовем?