Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 125 – Леси Филеберт

– О Рэйесе? – хмыкнул Морис. – Эрик с Ильфорте мне все уши прожужжали о нем. Я вообще уже начал собирать о нем разную информацию, ориентируясь на рассказы коллег. Но ты, разумеется, проговори мне все важные детали, потому что восторженные рассказы моего отца и Ильфорте Брандта в духе «Он так быстро помог нам избавиться от наших кошмаров!» не являются информацией, полезной для расследования. Кстати, ты-то мне скажешь, какие именно кошмары ожили для моего отца и для Ильфорте? Они молчат с важным видом и не признаются, отмазываясь общими фразами, а мне ведь жуть как интересно!

– На этот счет пытай их, а не меня, – хмыкнула я. – У меня мало времени, ты и так задержался, так что давай уже к делу. Итак, Рэйес. Ты уже знаешь, что у него красные глаза?

– Ну, если он учитсяпод твоим руководством, то немудрено: уверен, ты своих адептов заваливаешь учебой так, что им спать и есть совершенно некогда, вот у них глаза и краснеют, – с невинной улыбочкой произнес Морис.

– Да ну тебя! – фыркнула возмущенно.

– Я имею в виду, что у него радужка глаз красная. Натурально красная! У обычных людей таких не бывает.

– Зато у некоторых видов нечисти бывает.

– Но он не является нечистью, – я покачала головой. – И не является демоном. И некоторыми другими видами человекоподобных рас.

– Это я уже понял. Но цвет глаз тебя все равно беспокоит?

Я неопределенно пожала плечами.

– Мне кажется, что это какой-то важный нюанс. Только объяснить свои предположения не могу, это на уровне внутренних ощущений. А еще он…

Минут пять я детально описывала Рэйеса, передавала всю необходимую информацию Морису, которая могла бы его как-то помочь в его поисках. Морис слушал очень внимательно. Задавал уточняющие вопросы, кивал, хмурился, не перебивал. В общем, вел себя как образцово-показательный слушатель.

– Понял-принял, будем работать, – сказал он, когда я, наконец, закончила говорить. – Есть еще что-то, что мне важно знать о твоем странном подопечном?

– Да вроде всё рассказала уже. Хотя, погоди… Знаешь, кое-что есть, – я задумчиво потерла подбородок. – Он говорил, что не видит сны. Вообще.

– Сумрачный странник, который не видит сновидений? – хохотнул Морис. – Какой прелестный каламбур.

– Ну, то есть, он говорил, что засыпать обыкновенным образом не умеет. Понимаешь, получается, что его мозг никогда полностью не отдыхает. Я проводила с ним эксперимент и пыталась его усыпить, просто по-человечески усыпить, чтобы он прям надолго заснул. И знаешь, что?

– У тебя ничего не получилось? – понимающе кивнул Морис.

– Заснул, но проснулся через минуту, хотя я усыпляла на убой. После такого усыпления обычно спят часами мертвым сном. Такое чувство, что он не умеет обыкновенно спать, как будто эта функция у него заблокирована.

– Изнутри или снаружи?

– А вот хороший вопрос. Не знаю, что на него ответить, – я развела руками.

– Что еще мне следует о нем знать? Мне кажется, тебя что-то еще беспокоит, но ты никак не можешь сформулировать мысль. Или боишься ее озвучивать.

– Есть такое дело, – хмыкнула я.

– Ну, мы вроде не на экзамене, – улыбнулся Морис. – Что там тебя беспокоит? Даже есликакие-то невнятные ощущения – говори обо всем, любая мелочь может быть важной.

Я помолчала, обдумывая слова.

– Его обнаружили в тот же день, когда по Форланду стали особо активно гулять ожившие кошмары, – медленно протянула я. – Ну, то есть, они и раньше появились, но одиночные такие были, а в тот день прям пачками пошли.