Книга Зверь на Юге пробудился, страница 77 – Елена Яр

Но всё оказалось и проще, и сложнее.

Во время очередного перехода они вышли к вершине холма. У его подножия была ровная долина, поросшая одиночными деревьями, а прямо посередине высились стены города. Они были сложены из местного жёлтого камня, который Эррин уже неоднократно видела вокруг. Невысокие крыши домов были закрыты черепицей терракотового оттенка, а внутрь городской территории вели большие арочные проёмы.

И в этом городе явно давно никто не жил.

Ужас колким холодом пробежал по спине Эррин. Сложно было не догадаться, что это был Виттег. Город, который опустошил маг, стоящий сейчас по левую руку от неё.

Город без людей умирает быстро.

Никто не латает его дыры, никто не чинит отвалившееся и прогнившее, никто не заменяет истончившееся. А самое главное, никто не делится с городом своей жизненной силой. Жители — это не только те, кто живут, но и те, кто живы.

Они стояли перед воротами, словно не решаясь войти. По правде, Эррин не особо и хотела. Она отчаянно, искренне, от всей своей сущности не хотела знать подробностей произошедшего. Она едва установила в своей душе подобие мира, позволила Годдарду убедить себя в своей условной нормальности, разрешила новым эмоциям поселиться внутри.

А теперь, столкнувшись с неприкрытой правдой, всё это придётся вырвать с корнем. И как-то снова учиться жить, разговаривать, улыбаться.

Она не понимала, зачем мужчина её сюда притащил. Ей не верилось, что он может хотеть вспомнить всё произошедшее. Не тот Годдард, которого она знала. Но ведь был и другой. Это именно он сжёг всех жителей этого места. Именно его безумие выглядывало из голубых глаз в самом начале их пути, и всё реже показывалось в последнее время. Тот, про которого писали страницы учебников, что Эррин брала в академической библиотеке. Тот, кто провёл сто лет в Древней тюрьме.

Было страшно, и хотелось сбежать, но ноги будто приклеились к земле.

— Пойдём, — скрипучим голосом велел Годдард. Но который — Безумный или носивший фамилию Верес? На этот вопрос ответа у неё не было.

Тишина — это первое, что обрушилось на Эррин внутри Виттега. Здесь не шумела листва, не чирикали редкие птицы, не поскрипывали стволы деревьев. Хотя именно растения властвовали на всей территории города с тех пор, как тот потерял людей. Трава пробивалась через мостовую, в некоторых местах совсем затянув её плотным мягким ковром. Деревья вспарывали крыши, высовывались из окон, вырастали выше домов. Вьюнки и лианы сетями ловили улицы, перекрывали путь.

Но дома никуда не делись. И пусть двери истлели, стёкла выдавило ветками, и крыши обвалились во многих местах. Они смотрели. Пустыми окнами глазели на пришедших с укором и ненавистью. Входные проёмы хищно разинули пасти, мечтая сожрать того, кто лишил их людей.

Это было жутко.

У Эррин заледенели руки. И вряд ли это случилось из-за большого количества тени в городе. Её морозил лютый холод этого места.

Похоже, жители Южного слоя больше не приходили сюда. Возможно, считали город проклятым. Здесь валялись горшки, решётки для печей, топоры и большие замки, которым больше нечего было запирать. Но самым страшным оказались игрушки. Деревянные, покрытые тёмным налётом лошадки, куколки с истлевшей тряпичной одеждой. Погремушки.

Эррин застыла, поняв, что не может сделать ни шагу.