Книга Стражи Мертвых городов, страница 39 – Елена Яр

Тем более, мне не давало покоя одно незаконченное дело, которому можно было уделить чуток сил и времени – ведь в итоге я получу отличную награду.

Я уверенно постучала в тяжёлую дверь. Ещё с улицы я убедилась, что в комнате писаря горит свет, а значит, он на месте.

Услышав позволение войти, я протиснулась внутрь. Дитрих Машт сидел за столом и читал. Я на мгновение не удержала лицо и моргнула: в последний раз, когда мы виделись, вокруг круглой лоснящейся физиономии вились тугие кудри, не хуже моих. А сейчас голова писаря была лысой и блестела, словно на ней побывал жирный поварихин блин.

– А, девочка-загадка! Ясмина, верно? Ну заходи.

– Почему загадка? – спросила я, усаживаясь на гостевой стул.

– То ли Щит, то ли Меч, – беззлобно пояснил он. – Что привело?

Переходить сразу к делу было недальновидно. Это я вызубрила назубок ещё в детстве. Главное правило втирающегося в доверие – покажи заинтересованность жизнью другого человека. Просто спросить «как дела» было странно, мы же не приятели. Поэтому я задала другой вопрос:

– Мне очень интересно, как прошло вскрытие вечной твари. Чувствую себя за неё в ответе, что ли, – и я улыбнулась как можно дружелюбнее.

– Интересная постановка вопроса. – Машт почесал кустистую бровь, которая теперь, рядом с ровной лысиной, напоминала сорняк на чистом огороде. – Нетипично для истребителя, я бы сказал.

– Мне правда интересно, если это, конечно, не секретная информация.

– Не думаю, что магистр будет делать из этого тайну. У нас редко что скрывают на заставе от кого бы то ни было. А ты практически закончила учёбу. Что конкретно тебя интересует?

– В первую очередь, то, чем та тварь отличается от остальных. Почему не рассыпалась через столько дней после смерти.

– Я бы тоже хотел это знать, – погрустнел Машт. – Мне не с чем её сравнить, к несчастью. Старых образцовпо очевидным причинам нет. Так что мне остаётся надеяться только на свою память. Но какие тут могут быть гарантии…

– Ну разве это не кокетство, Дитрих? – Я не сдержала улыбки. – Я уверена, что с вашей памятью всё в полном порядке.

– Ах, лиса! – добродушно засмеялся он. – Уж надеюсь, что так будет и дальше. А пока вердикт такой: не удалось обнаружить каких-то существенных изменений, которые могли бы объяснить нестандартное существование тела после смерти.

– А не существенных?

– Ну, полагаю, её лёгкие стали чуть менее рыхлыми. Совсем незначительные изменения структуры.

Мне внезапно стало и впрямь интересно:

– То есть, всё дело в дыхании? Раньше они могли дышать только туманом, а теперь, возможно, не помрут и снаружи?

– Возможно, – кивнул писарь. – Поэтому я так рад, что стражи притащили ещё и живой образец.

Я вспомнила кое-что из рассказа Кристофера и решила уточнить:

– А когда вы вскрывали мёртвого не-людя, ну, тогда, давно… Когда они выходили… У него были какие лёгкие?

Машт крякнул:

– Ты слишком хорошего мнения о моей памяти, девочка. Но вопросы задаёшь хорошие. Разумеется, я не помню в подробностях, но я тогда всё записывал и зарисовывал. Я понял свои книги, но боюсь, это не сильно помогло. Разница столь незначительна, что не возьмусь утверждать однозначно. Но я бы сказал, что их лёгкие скорее соответствовали старым образцам тварей.

– Значит, не-люди раньше тоже не могли долго жить вне тумана?