Книга Священные игры, страница 89 – К. Н. Кроуфорд

Сазия со стуком поставила кубок на стол.

– Мы поняли, Годрик. Но сейчас нам ни к чему трястись от страха, верно? Может, просто поедим? Честно говоря, еда – это единственное, что здесь есть хорошего.

– Она права, – согласился Персиваль, потирая рукой подбородок. – До бездны будет еще одно испытание, так ведь? – он взял со стола свой бокал с вином. – А пока мы можем подумать о плане побега и внимательнее искать повстанцев. Мы не пойдем на смерть, как овцы на убой. Мы будем бороться, будем сопротивляться. Это единственное, что в данный момент придает моей жизни смысл.

Между каждым приемом пищи и каждым испытанием нас провожали обратно в наши комнаты и запирали снаружи. И сейчас я поняла, почему пленники башни Мобержоне прилагали столько усилий, чтобы высечь свои имена на стенах. Да делать больше было просто нечего.

Я только что вернулась с ужина, но уже успела переодеться в свою белую ночную рубашку. Я засну, как только смогу.

Зато из окон открывался прекрасный вид на внутренний двор. Лабиринт живых изгородей вился по всему периметру, а в вечернем свете их тени становились длиннее. Это был огромный пейзаж с распускающимися растениями и золотистыми камнями. Над некоторыми живыми изгородями были видны струи воды, взмывающие в воздух из невидимого за оградой фонтана. Они сверкали в лучах заходящего солнца, как капли меда.

Я прикусила губу, представив, каким было бы это место, если бы кто-то смог отвоевать его у Ордена. В старые времена здесь, должно быть, играла музыка, а молодые женщины встречались со своими возлюбленными среди колючих изгородей. Может быть, когда-то люди танцевали среди статуй и фонтанов, как на гобелене, который так любил барон.

Я вернулась к кровати, взяв со столика золотой карандаш – маленький сверкающий подарок Мэйлора. Смотрясь в отражающую поверхность оловянной кружки, как в зеркало, я провела карандашом под ресницами. Там, снаружи, я, конечно, должна была оставаться незамеченной. Но пока я здесь, в этой комнате, кому какая разница? С карандашом для глаз или без него, я уже и так привлекла к себе внимание.

Я подняла оловянную чашку и прищурилась, рассматривая свое отражение. Лео точно был бы в восторге, если бы увидел это. При мысли о нем в груди у меня что-то сжалось, и я выронила чашку.

Вздохнув, я легла обратно на кровать.

Когда раздался стук в дверь, я перевернулась на бок.

– Да? Ты же знаешь, я изнутри открыть не могу.

Я услышала, как в замке повернулся ключ, и дверь со скрипом отворилась. В комнату вошел Мэйлор. Прядь темных волос падала на его острые скулы. Его губы изогнулись в полуулыбке. Я ненавидела себя за то, что мне так нравилось смотреть на него, а сердце начинало биться быстрее при виде его красивого лица.

Дверь за ним закрылась, и он поднял повыше принесенную с собой маленькую бутылочку с голубой жидкостью.

– Итак, потренируемся перед следующим испытанием.

Я села на кровать, скрестивноги.

– Что-то Вы часто нарушаете правила, о Повелитель воронов.

– Архонт ведет меня.

Ведет, конечно.

– Ты ведь мог бы помочь всем нам, не только мне.

– Когда я говорил, что вампиры могущественны, я вовсе не имел в виду, что могу в одиночку сразиться с армией Луминариев.

Я прикусила губу.

– Ладно, пожалуй, это справедливо. Но неужели ты хочешь посвятить свою жизнь этому? Неужели Орден – цель всей твоей жизни? Если на то пошло, я ведь не единственная, кому надо заботиться о маленьком мальчике, который меня очень ждет и скучает по мне? Прошлой ночью я видела призрак женщины, которую убили несколькими мгновениями раньше. Она, как и я, рвалась выбраться на волю, хотела вернуться домой к ребенку, которому она была очень нужна.