Книга Однажды приключилось, страница 34 – Ирина Трушина, Ольга Гузова, Алеся Турбан, и др.

– Да, очередь в этот город и не такому научит. Вы не подумайте, мне неведомо, что происходит у вас в голове. Просто и сам люблю понаблюдать. За людьми, за природой, строениями необычными. За годы странствия научился улавливать знания из воздуха, из обрывков фраз. Мне показалось, что мы родственные души. То, как вы вглядываетесь в детали.

– Так вы тоже странник? – выпалила Малют и оторвала спину от травы, села, выпрямившись ис удовольствием, наполнила лёгкие воздухом.

Ей захотелось рассмотреть собеседника, узнать о том, где он успел побывать. А главное, расспросить об этом городе, странностях в очереди и необычной стене с её нитями, похожими на заклинание. Слово за слово, вопрос за вопросом выстроилась, будто необычный воздушны замок беседа. Малют спрашивала, мужчина отвечал: где уже побывал, что слышал, чему научился за время скитаний. Но, что его привело в эту очередь так и не рассказал.

Странница увлеклась беседой, но подсознание на пару с проснувшимся любопытством без её ведома пыталось понять, где у собеседника место в очереди? Может быть он стоял далеко впереди или наоборот позади. А ещё появились сомнения: видел ли кто другой этого человека? Или он только образ, созданный Малют в голове от скуки и одиночества. Ведь несмотря на то, что люди в длинной очереди выглядели приветливыми, вот так открыто поговорить с ними не удавалось. Короткие фразы: «Как дела? Не устала? Солнце в закате. Ещё одному отказали.» – уже раздражали, она скучала по долгим беседам, которые проходили с привечающими её жителями необычных селений.

В плавно текущий разговор вклинился звук участившегося дыхания. Он становился всё громче и громче, будто рой пчёл приближался. Страх протянул свои острые когти и пробежался вдоль позвоночника Малют. Она медленно повернулась и увидела, как мужчина, стоявший в очереди прямо перед матерью рыжей девочки, затряс нервно руками, словно пытался избавиться от налипшей грязи, скинул свой балахон серый и запрыгал, будто в него вселился бес.

– Идите вы к чёртовой бабушке! Я не хочу! Не хочу, слышите! – плюнул в сторону ворот и, обведя взглядом притихшую очередь, побежал наискосок в лес.

– Нда, нервы-то не у всех выдерживают, – прокомментировал собеседник Малют. – Я же говорю, заклинание внутри этих щелей. И чем ближе ты подходишь к воротам, тем лучше слышишь голоса. Они шепчут и шепчут. Впиваются в мозг и вскрывают то, чего ты боишься больше всего, – он вздохнул, проводил взглядом убегающего мужчину, подмигнул новой знакомой, не спеша встал, отряхнул травинки и пошёл, насвистывая, вдоль очереди в противоположную сторону от ворот.

Малют моргала, не понимая, что происходит. Переводила взгляд от удаляющихся фигур двух мужчин к вернувшимся в свои мысли людям в очереди. Её поразилоспокойствие и безразличие, как в первый день, когда она увидела в воротах зубастую пасть.

– Им что? Всё равно? Или они счастливы, что ждать теперь меньше? – высказала она мысли вслух.

Всхлипнула мать рыжей девочки. Её напряжение волной коснулось сердца Малют, пробуждая нехорошее предчувствие.

– Ну же, потерпи, это же подарок. Помаши рукой дяде, скажи, спасибо и будь смелой, – шептала женщина, поправляя съехавший платок и хватая ладошку дочери.

Девочка-огонёк вырывалась, в глазах цвета солнца читались страх и боль оттого, что мать слишком сильно сжала ей руку. Поймав взгляд Малют, она закричала: