Книга Однажды приключилось, страница 30 – Ирина Трушина, Ольга Гузова, Алеся Турбан, и др.

– Вопрос твой интересный. Но ответить на него не так просто, – человек поправил капюшон, встал и пошёл вокруг костра, будто движение помогали ему рассуждать. – И правда, зачем мне туда? Я и не помню уже. Видимо, слишком долго жду своей очереди. Знаешь, даже мысли появляются: может и не нужно мне вовсе туда. Лучше просто останусь здесь. А что? Тепло, пропитание приносят. Люди в ожидании очень щедры. Замечала?

Малют кивнула. Если бы не сон, она бы решила, что сюда стекаются самые добрые, милые, всепрощающие и понимающие люди. Когда она свернула на тропинку три дня назад и увидела очередь, с ней поздоровались, пожелали удачи, угостили краюшкой хлеба, сушёным мясом. Разговаривали так, будто давно знали Малют и ждали, когда же она появится, а спустя два часа отправили на эту стоянку, пообещав, что место придержат. Здесь тоже проявили радушие, показали, где можно устроиться, и никто не осудил, когда выяснилось, что она по незнанию заняла место старушки-завсегдатая. Та пришла затемно, потопталась возле новенькой.

– Здесь очень удобно костям моим хрупким, приминала я землю ночами, теперь твоя очередь, – подмигнула она Малют, расстелила платок у соседнего дерева и провалилась в царство Морфея.

Костёр недовольно затрещал, это человек его вновь потревожил палкой. Будто специально, желая вернуть внимание ночной гостьи.

– Ты ведь не любишь надолго задерживаться на одном месте? – не спросил, а скорее отметил хранитель огня, подкинул ещё ветку и подул на взметнувшиеся искры. – Я вижу, как нетерпеливо дёргаются твои мышцы. В руках, шее, ногах.

Малют почувствовала, как ток пробегает по венам, отзываясь в частях тела, которые упоминал собеседник.

– Тебе бы уже отправиться дальше. К новым открытиям. Но вереница ожидающих так медленно движется. Сколько там перед тобой? Сотня, больше? – палка забегала по земле, рисуя змейкой бесконечную очередь. – Думаю не меньше недели простоишь. Ох, как будет тебе сложно. Зов, что ты слышишь в воздухе постоянно, будет манить к новым открытиям, уговаривать покинуть это место. Любопытство же, присущее странникам, не отпустит, не позволит броситьна полпути начатое погружение в незнакомую атмосферу и собирать знания. Что же ты выберешь? Остаться или уйти?

Малют покрутила шеей. Вправо, влево, полукруг в одну сторону, в другую. Движения вычерчивали появившиеся сомнения, а надо ли ей действительно ждать непонятно чего?

– Я могу уступить своё место, – проскрежетал человек, не получив ответа. – Как ты понимаешь, мне спешить некуда, неделя или две для меня мелочи, за старушкой, соседкой твоей пригляжу заодно.

– Но…, – опешила от предложения Малют.

Хранитель огня подкинул ещё одну ветку и, не обращая внимание на покачивания головы собеседницы, продолжил:

– На рассвете иди прямо к воротам. Увидишь девочку с рыжими косичками, лентой атласной ярко-красного цвета они собраны на макушке в букву «О».

– Букву? – Малют начертила пальцем круг и приподняла бровь.

Человек вздохнул.

– Это символ. Недуг у неё. Не перебивай, я прошу, – выставил он руку, останавливая новый вопрос собеседницы. – Поймёшь позднее. Будешь идти вдоль вереницы, обрати внимание на детей, по сравнению с ними огонёчек рыжий послушная, молчаливая. Она боится всего и никогда не отпускает руки матери, будто подпитывается от этой связи.