Книга Слово Вирявы, страница 80 – Анна Бауэр

Сыре Верьгиз задрал морду и издал несколько кашляющих звуков – видимо, рассмеялся.

– Хорошо шутишь, сын тюштяна. Так бы всю ночь и говорил с вами. Коза нам нужна безрогая, к вам случайно из лесу заблудшая.

Волки зашлись своим хриплым смехом, и желтые огни замигали.

– Неужто клан оборотней спустя столько лет решил замараться человеческой кровью? – повысил голос отец.

– Не твое дело, тюштян, мы пришли просить по-хорошему.

– Вы пришли просить по-хорошему, нацепив волчьи шкуры? Чего-то ты недоговариваешь, Сыре Верьгиз!

– Просто мера предосторожности. Вы-то нас тоже не с парным мясом на блюде встречаете, – прошелестелСтарый Волк.

– Так и у нас – мера предосторожности, ялга^[54]. Нам бы не хотелось, чтобы наша козочка стала вашим парным мясом.

– Довольно ходить вокруг да около! – рыкнул волк, теряя терпение. – Отдашь девку или нет?

– Так это из-за пришлой? – бросил кто-то из сельчан. – Отдать ее надо – и дело с концом. Кто она нам, чтобы мы из-за нее топорами махали?

В рядах зашептались.

– Сегодня отдадим волкам пришлую, а завтра твою дочь? – крикнул отец.

Мужчины тут же умолкли.

– Кто хочет, может валить домой! Никого не держим, – добавил Сергей.

Ни один не шевельнулся.

Варя

Варя и Мария сидели друг напротив друга в подполе и молчали. Варя – на соломенной подстилке на земляном полу, Мария – на табурете, который, видимо, всегда стоял здесь, чтобы дотягиваться с него до верхних полок с заготовками. При скупом свете масляной лампы содержимое многочисленных банок казалось зловещим. Варя почему-то вспомнила Кунсткамеру.

– Откуда у вас здесь столько стеклянной тары? – решила нарушить напряженную тишину Варя.

– Деревенские часто устраивают свалку прямо в лесу, – фыркнула Мария и поджала губы.

– Вы хотите сказать, все это проваливается сюда сквозь… портал?

– Мы их называем «вари». – Мария насмешливо взглянула на нее.

– «Вари»? Вот как. «Варя» – это портал, по-вашему?

– Это по-вашему – «портал». По-нашему – «нора» будет.

– Вот почему Дмитрий Михайлович рассмеялся, когда я назвала ему свое имя.

– Он шибко вежливый, Митрий Михалыч-то, ага… Всё улыбочки у него, да «спасибо», да «простите». – Мария заерзала на табурете, усаживаясь поудобнее.

– Обходительность не самое плохое качество.

– Вот то-то и оно: все вокруг да около любит ходить. А как чего напрямую сказать – этого не может. И сын такой же – в него, не в меня. А я у них – «баба», конечно! – завелась Мария. – Зато если б по-моему, по-бабьему-то, – гнать бы вас отсюдова сразу! Сейчас бы не сидели тут сиднем, а мужики б не волков встречали, а уже десятый сон видели!

– С чего вы взяли, что волки пришли из-за меня?

– А с того, что без тебя и твоей змеюки они сюда не приходили, вот так вот! – Она лихо развернулась на табуретке в сторону своих заготовок и принялась их пристально рассматривать.

Сверху легонько зашуршало, раздался упругий стук в ритме «Спартак – чемпион». Варя успела условиться об этом сигнале с Дмитрием Михайловичем и научитьему Куйгорожа, чтобы узнавать «своих».

– Открывай скорее, че сидишь?!

Варя потянулась наверх и, с трудом вытащив засов из проушин, приподняла дверку лаза в подпол. В образовавшуюся щель юркнул Куйгорож. От него пахнуло гарью и жженым волосом.

– Легок на помине твой трямка. – Мария разочарованно поморщилась. – Ну? Че там?