Книга Моё небо, страница 248 – Анна Максимова

— Слишком громкие слова, учитывая, кто её враг, — опасливо произнёс Эслан.

— И тем не менее, пока я жив, я буду защищать её любой ценой, — убеждённо отозвался я.

Несколько мгновений сиэрнар пристально всматривался в мои глаза, после чего чуть вздрогнул, отвёл взгляд, осознав серьёзность моего заявления. Да и может ли быть иначе, когда речь идёт о той, которая стала всех ближе и роднее? Разве смогу я жить, зная, что не защитил и не уберёг? Нет, больше у меня не возникает суицидальных мыслей, как в периоды отчаяния в рабстве у Мараса. Жизнь, оказывается, может быть просто замечательной, и я очень хочу жить. Искренне надеюсь, что в будущем у нас с землянкой будет множество лет, чтобы познать всю радость взаимных чувств, но если понадобится, я, не сомневаясь ни секунды, отдам за Эллу жизнь.

Эту чуть пугающую истину я преобразовал в слова клятвы, которую мысленно дал сам себе. И на какой-то миг мне показалось, что в комнате потянуло жутким холодом, отчего всё тело покрылось мурашками. Стало немного жутко, но я быстро взял себя в руки. Похоже, череда потрясений последнего времени сделала меня излишне мнительным и сказалась на моём рассудке. Не позволю беспочвенным страхам иметь надо мной власть. В конце концов, Элла не раз говорила, что даже боги всего лишь кучка зарвавшихся засранцев, которые играют судьбами людей, как им вздумается, из-за скуки. Но это совсем не повод во всём с ними соглашаться.

КАЙЛЕН

Одного взгляда на измученную Эллу было достаточно, чтобы сердце преисполнилось сочувствия и вины. Девушка выглядела настолько вымотанной, что смотреть больно. Впрочем, это неудивительно, даже я чувствовал лёгкую усталость. И это при том, что в отличии от меня или Эслана она вообще почти не отдыхала, тогда как мы сменяли друг друга.

Сиэрнар ловко изобразил заразную болезнь, при помощи всё того же лекаря-торговца снадобьями оформил себе больничный и подбил тоже самое сделать Эллу, дабы не терять время на никому не нужный сейчас Университет. И вот уже два дня с утра до позднего вечера мы всеми силами стараемся подготовить землянку к грядущему испытанию. Занимаемся по старой схеме: занятия магией чередуем с физической подготовкой. Только сейчас всё стало гораздо серьёзнее. Сиэрнар не даёт девушке никаких поблажек. Не делает скидок на опыт или усталость, не слушает жалоб и возмущений.

Я же из-за этого ощущаю себя чуть ли не садистом-мучителем. И осознание, что всё это делается для блага любимой, слабо помогает. Это ужасно — причинять боль дорогому человеку. Пусть я и не ударил ни единого раза всерьёз, не оставлял следов на теле, но мне приходилось заставлять её выполнять движения и элементы через «больно» и «не могу». И сейчас, глядя на плоды наших с Эсланом совместных усилий, чувствовал себя распоследней скотиной.

— Да что ты пристал ко мне? — уныло произнесла девушка. — Я не хочу.

— Элла, ты как ребёнок, — вздохнул я в ответ. — Есть надо. Иначе сил вообще не будет.

— Их и так нет, — фыркнула землянка. — Вы с Эсланом на славу постарались.

Но, несмотря на ворчание, она всё же взяла вилку и принялась за ужин. На меня любимая предпочитала не смотреть, но мне удалось пару раз поймать её взгляд, где застыл упрёк. И от этого было так гадко на душе!

— Я знаю, что ты злишься, — не выдержал я этой гнетущей тишины, — но прошу, не надо.