Книга Моё небо, страница 197 – Анна Максимова

— Я не собираюсь отрекаться от него, — послышался усталый голос отца, — но я не знаю, как быть. Ты пойми меня правильно, Келла, Кай — мой ребёнок, и как родитель я люблю его несмотря ни на что, но как глава рода я сознаю, что он после пребывания у эромайцев стал позорным пятном на фамилии. Сколько народу уже видели его клеймо? Многие! Скоро на каждом углу будут шептаться, что один из эл Эсклиотти был постельным рабом другого мужика. И мне стыдно людям в глаза смотреть.

Что и требовалось доказать. Всего несколько слов небезразличного человека могут перевернуть весь мир. Отец, как и многие, не хотел краснеть из-за меня перед людьми. И это стало таким ударом, что стало тяжело дышать. Я до последнего надеялся, что это не так.

— Не смей! — зашипела мама. — Наш сын живой и здоровый вернулся домой, а ты и не рад! Стыдно, видите ли! А ты о нём подумал? Каково Каю? Как он всё это пережил…

Больше слушать не было никаких сил. Было так тошно, что хотелось кричать, срывая голос. Столько времени я мечтал о том, как вернусь на родину. Снова увижу родных и близких, а на деле… Моя невеста оказалась расчётливой лживой тварью,собственный отец стыдится порченого сына. Брат предал, и мне страшно связываться с сестрой. Если и в её глазах увижу брезгливость, то, наверное, просто сойду с ума. Только мама и лучший друг оказались мне рады. Даже родной империи я не особенно и нужен, иначе почему мне даже профессиональных рекомендаций не дали?

В унылых и откровенно пессимистических мыслях прошёл день. Родители, особенно мама, которая была убеждена, что я впал в уныние из-за Илнеты, старалась подбадривать, убеждала, что в моей жизни ещё будет достойная девушка. Рассказывать, что бывшая невеста это последнее, о чём думаю, не стал. Не рассказал, что слышал разговор родителей, из которого узнал, как ко мне относится родной отец. И уж тем более не стал просвещать маму, что внутри всё ноет от горечи и лютой тоски, стоит только подумать об Элле. Как невыносимо хочется увидеть её хоть краешком глаза, как остро мне не хватает её. И хочется головой о стену биться от собственной глупости и бесконечного чувства вины. И что я, кажется, всё же влюблён в неё, иначе не знаю, как ещё объяснить, что чем больше проходит времени вдали от неё, тем хуже мне становится. И сам не мог оправдать себя, не понимал, как я мог быть настолько слеп, как мог внушать себе, будто люблю Илнету.

Не выдержав, всё же спросил маму, почему они мне ничего сами не сказали про бывшую невесту. На что мне ответили, будто я вряд ли бы стал их слушать. Слишком хорошо они оба помнили, как я злился, стоило кому-то хотя бы криво посмотреть на девушку. И если мама раньше относилась к Илнете нейтрально, то отец невзлюбил её с первого взгляда, и это было поводом для постоянных конфликтов. Видимо, решили, что я должен обо всём узнать сам, только так я смогу разглядеть истину.

Как назло, Таймир, словно чувствуя, что я думаю о нём, принялся постоянно атаковать кристалл связи. Говорить с братом желания не было. О чём? Он предал меня. Пусть Илнета и оказалась шлюхой, но Тай знал, как я любил её, и то, что он не побрезговал переспать с невестой брата, просто убивало. Как он мог?

— Я не желаю с тобой разговаривать или видеть тебя! — рявкнул я, не выдержав осады и активировав кристалл.