Книга Приговоренный многоженец, страница 97 – Александр Владыкин

Только одного девушка не учла. Того, что ее мама куда опытнее ее и такой ход со стороны своей дочки просчитала. Так что спальнями мы с Сигрид в эту ночь поменялись. И попала моя невеста не ко мне, а сразу под горячую руку своей родительницы, после чего была помещена до моего отъезда под домашний арест. То есть — была заперта в своей комнате. Где и провела три дня, пока шел тинг.

Решение это собрание приняло такое, что я едва не выпал в осадок. Вот уж чего от оборотней с их господствующим положением мужчин не ожидал, так это того, что они выберут на пост генерального секретаря центрального комитета своей правящей партии женщину. А они выбрали. Сигрид стала главой общего Совета племен.

Тут, подозреваю, два фактора сошлись. И то, что она первая за сотни лет станет матерью анимага, и моя скромная личность. Дошло до старейшин, выслушавших рассказ тех оборотней, которые видели, что я с поселением Гартмунта сделал, что им такой союзник, как Великий герцог Юма и он же по совместительству могущественный темный маг, в создавшихся условиях необходим. А как его привлечь? Правильно. Выбрать в качестве главы Совета Сигрид, которая в силу запутанных родственных связей, является одновременно и его тещей (скоро ею станет) и матерью его сына (этого момента тоже не слишком долго ждать).

А Сигрид мне говорила, что ее сын ко мне никакого отношения иметь не будет. Обычай у оборотней такой. Как же. Нужда хорошо мозги прочищает и заставляет смотреть на жизнь с точки зрения реальности, а не разных традиций.

В общем, покидаля поселение, провожаемый всеми его жителями.

— Возьми! — протянул я Сигрид, прощаясь, ридитовый браслет.

— Зачем он мне? — удивилась она.

— Это на тот случай, если я до рождения сына не смогу сюда больше приехать. Как только появится на свет, сделай из браслета амулет и закрепи на ребенке, — вовремя я вспомнил, как магия у Руфуса в коляске еще проявилась. И какая. Чуть собственного деда с кормилицей не отправил в тот свет. — Я тебе про Руфуса рассказывал. Может так же случиться. И все-таки не стоило ли отпустить со мной Амельду? А то как бы она тут что не натворила?

— Нет, — ответила прежняя, железная Сигрид. — Ее я к тебе отправлю только зимой. Когда ей шестнадцать исполнится. И не раньше. Пока взаперти посидит.

Ага… Как бы не так. Амельда взаперти. А чья это, интересно, хитрая кошачья морда из-за дерева вон там высовывается? И так умилительно на меня смотрит, умоляя всем своим видом и забавными ужимками, чтобы я ее не выдавал?

— Амельда, — сказал я девушке, когда она присоединилась к нашей кавалькаде, едва мы отъехали на несколько лиг от поселения. — Ты, как я вижу, на этот раз все предусмотрела и даже одежду где-то умудрилась припасти (девушка была в костюме для верховой езды). Хорошо, я не отвезу тебя назад. Но учти. В Юмиле поступишь в распоряжение Изабеллы, которую будешь беспрекословно во всем слушаться. А попробуешь еще раз раньше времени ко мне в спальню пробраться, я тебя замуж за одного из своих карликов выдам.

Кстати, мне еще с этой самой Изабеллой и самому предстоит объясняться.

Утром Элениэль возвращалась к себе из спальни Ричарда совершенно счастливая. А ведь вечером накануне впервые в своей жизни боялась к нему идти.

Прошедшую ночь ей предстояло провести с мужем. Но на этот раз девушка, всегда ждавшая с нетерпением своей очереди разделить с ним постель, этого опасалась. Не предстоящей близости, конечно, а того разговора, который должен был состояться и начать который она должна была сама.