Книга Приговоренный муж, страница 62 – Александр Владыкин

Наконец, все приготовления завершены. Элениэль, с которой снимают цепь, и Диана выходят в центр круга и ложатся на расстеленную для них шкуру. Эльфийка дрожит. Дроу спокойна. Ну да! Элениэль же, наверное, слышала разговор Сигрид с мужем и знает, что я дал слово обойтись без магии, а в то, что вождь не разрубит меня напополам своей секирой при первой же возможности, она не верит. А вот Диана об этом ничего не знает. Будет для нее сейчас неприятный сюрприз.

Кружимся с Хольмагом вокруг «добычи». Наступать на шкуру нельзя, выходить за края круга тоже. Впрочем, последнее я делать и не собираюсь. А вот препятствие в виде «добычи» пришлось очень кстати. Понимаю, что стоит мне только допустить, чтобы между нами не было лежащих девушек, и вождь меня своей секирой неминуемо достанет. Попробовал один раз выйти из-за этого укрытия и сразу понял, что никакой мой укол шпагой, если только не будет мгновенно смертельным, противника не остановит. Он готов пойти на размен. У него после этого будет аккуратная дырочка от моей шпаги, а у меня в голове до самых зубов застрянет лезвие его секиры.

И уставать он тоже не собирается. Двигается легко, оружием своим весьма увесистым размахивает играючи. Счастье, что при выпаде моя рука со шпагой оказывается длиннееего руки с секирой. Держу на дистанции. Но как же мягко он перемещается! Действительно, как настоящий зверь. И что-то мне нужно придумать. Что-то такое, что его свалит и не даст шансов нанести мне ответный удар. Ноги? Но он их вперед не выставляет. Как, помню, тренер по боксу, который вел занятия в клубе в соседнем с моим фехтовальным зале, кричал на своих учеников:

— Ноги! Ноги под собой держи! Что ты их раскорячил, как гулящая девка!

Вот и Хольмаг держит ноги под собой. Не раскорячивает.

«Ваше благородие, госпожа Удача…». Придется мне на эту переменчивую даму положиться. Ждать ошибки противника смысла не имеет. Боец опытный. Думаю, не один десяток таких схваток провел и, раз он сейчас вполне живой размахивает перед моим носом своей секирой, то значит — во всех победил.

Резко и, надеюсь, неожиданно для вождя выскакиваю из-за разделяющей нас шкуры. Показываю, что собираюсь нанести удар в грудь. Тот довольно усмехается и заносит секиру над головой. Ждет, когда я сделаю выпад, чтобы опустить мне ее на голову. А я выпада не делаю. Вместо этого, пользуясь тем, что он следит за моей шпагой (в глаза противнику надо смотреть, в глаза, а не на его руки) делаю рывок к нему. Вонзаю со всей силой шпагу в ступню Хольмага, пригваждывая ее к земле, отпускаю рукоять шпаги и подныриваю под застывший на мгновение в воздухе топор, а потом, обхватив сзади за шею, висну на нем, как какая-то обезьяна, стараясь свалить на спину. Были бы у него ноги свободны, сделал бы шаг назад и потом стряхнул меня с себя. Но не сейчас. Сейчас одна его нога намертво к земле прибита. И поэтому, покачнувшись, он обрушивается на землю. А я, воспользовавшись этим, вырываю у него из руки секиру и со всей дури бью обухом в лоб. Кости черепа у него такие крепкие, что не убью.

Стою на дрожащих ногах. Оглядываюсь. Оборотни, на мгновение замерев, разражаются громкими криками. Но не злобы. Восторга. Оригинальная реакция на поражение своего вождя. Впрочем, он жив. Дышит. И даже пытается шевелиться. Вытаскиваю шпагу из его ступни. Смотрю на Сигрид. Та благодарно мне кивает.