Книга Приговоренный муж, страница 54 – Александр Владыкин

— Раз так, то сегодня ты будешь моим сонным, милым пони, — шепчет мне на ухо Изабелла.

Хорошо, значит — я не дома, значит — буду пони, мысленно соглашаюсь я.

— А я буду на тебе кататься. Тихонечко. Как в детстве делала на моей первой лошадке.

И она на мне куда-то едет. Долго. Не спеша. Очень приятно. Я и не сплю, и не бодрствую. А она все едет и едет. Наконец, мы достигаем конечной точки ее путешествия. Одновременно. И девушка с меня слезает.

Все, наверное, я уже в конюшне, можно засыпать, думаю я, крепко прижимая ее к себе.

Теперь вот шутим друг над другом. Она мне поминает мое позорное выступление той ночью, и говорит, что я был великолепен в роли тихого пони, а больше всего ей понравился гвоздик, который всю поездку торчал из седла. А вот это уже обидно — там не «гвоздик» был, а такой «гвоздище», о каком подавляющему большинству только мечтать остается. Я ей, в свою очередь, ставлю на вид, что она в своюпервую брачную ночь достигла блаженства не с мужем, а катаясь на пони, напоминаю, что теперь я знаю, почему она так любит верховые прогулки, и грожусь подарить деревянную лошадку.

Элениэль аккуратно сняла со своего плеча мужскую руку и, осторожно перевернувшись на бок и упершись локтем в подушку, начала разглядывать лицо спящего. Своего Господина. Сегодня он был особенно нежен.

Долго, очень долго гладил и ласкал ее грудь, едва касаясь, потом переходил к бедрам, тоже очень легкими прикосновениями, будто случайно, задевал лоно. Снова возвращался к животу, к груди, проводил пальцем по шее, и опять шел вниз, исследуя каждый изгиб ее тела. И целовал — нежно, только касаясь ее губ своими. И она дрожала, по телу проходили судороги и волны тепла, которые все чаще и чаще взрывались неописуемым наслаждением внизу живота. Она стонала и тянулась руками, чтобы обнять его, но он каждый раз мягко ее останавливал и продолжал эту сладчайшую пытку. А потом он раздвинул ее ноги, лег сверху и… На этот раз он все делал медленно, давая ей прочувствовать каждое мгновение.

— Элена, Элена. — прошептал он ей в ушко и, крепко прижав к себе, резко остановился, вдавливая ее всем своим весом в постель.

И она забилась в его руках в конвульсиях экстаза. Это длилось очень долго, ей показалась, что целую вечность, а он все не отпускал. Ощущения были такими сильными, что она в какой-то момент даже потеряла сознание.

Элениэль и сейчас еще чувствовала его в себе, хотя он уже давно спал. Она подняла свободную руку и коснулась своей груди — так же легко, как это делал он, и едва опять не застонала от захлестнувших ее тут же сладостных ощущений. Нельзя, одернула она себя. Так можно разбудить его. Господина.

Он, правда, не любит, когда она его так называет, но что поделать, если ей это так нравится, что иногда она себе позволяет вызывать недовольство на его лице. Сам он дал ей новое имя. Элена. Уже третье в ее жизни. Элениэль. Та была принцессой эльфов — гордой и неприступной. И редкостной дурой. В последнем девушка была абсолютно уверена. Эли. Эта была лишенным эльфийской магии изгоем и телохранительницей принцессы Изабеллы, теперь Великой герцогини и его жены. И тоже умом не отличалась. И вот Элена. Счастливая, получившая величайшую награду. Незаслуженную — за все те глупости, которые совершила, и справедливую — за страдания, которые ей пришлось пережить.