Книга Приговоренный муж, страница 46 – Александр Владыкин

— Ой, какая кошечка милая! — воскликнула тогда моя любимая женушка и тянется погладить грязного кошака, который, связанный и с палкой в пасти, поперек седла заводной лошади болтается.

А кошак только шипит злобно и своими зелеными глазищами с вертикальными зрачками сверкает.

— Ваши светлости, — докладывает мне с Изабеллой возглавлявшая поиски сбежавшей эльфийки Рагнхильда. — Виновата. Эли мы догнать не смогли. Если прикажите, то продолжим поиски девушки, только надо подготовиться лучше — зимой в лесу без специального снаряжения не выжить.

Я только рукой махнул. Куда сейчас разведчиков отправлять? В бескрайний лес? И кого они там найдут? Уж точно не эту полоумную. Весной посмотрим, что можно сделать.

— А эту оборотницу захватили на самой нашей границе. Привезли сюда, — завершает она свой доклад.

Ага. Значит, Изабелла права — не кошак это, а кошка. Ну, если угоднокошечка, хотя черную зверюгу размером почти с какого-нибудь дога язык так не поворачивается назвать. И что с ней делать? С кошечкой этой?

Сначала я думал, что самым тяжелым будет добычу моих разведчиков отмыть. Затащили ее слуги в мыльню и там под чутким руководством Изабеллы, которая почему-то решила лично принять участие в данном процессе, принялись намывать. Кошку мыли когда-нибудь? А кошку размером с дога? Вот и я о том же. Хоть и связана она была, но исцарапанными оказались все. Особенно досталось представителям мужского пола.

— Да, она же просто стесняется! — догадалась первой Изабелла. — Это же девушка, может быть, даже девочка, а вы ее своими руками хватаете, — она грозно посмотрела на двух дюжих мужиков, пытавшихся эту милашку удержать. — Я сама все сделаю.

Поразительно, но Изабелле кошка позволила себя помыть без сопротивления. Потом встал вопрос питания. На кухню животина быть перемещенной категорически отказалась, выражая протест злобным шипением. Занесли в обеденную палату. Тащить кошку к себе я Изабелле категорически запретил. Кто его знает, как она себя поведет, когда мы у нее изо рта палку вытащим? Может быть, кинется?

Однако все прошло вполне мирно. Правда, две тарелки милая кошечка со стола на пол сбросила, пока в них свой мордой елозила. Ну да, из миски кормить как-то неудобно — все-таки в этой шкуре сейчас девушка находится, пусть и оборотница, а с тарелки без рук есть не слишком удобно. Хорошо, что не фарфор (его здесь нет), а золото. Так что ничего не разбилось.

Кстати, а почему она до сих пор в образе зверя пребывает? Что-то тут не так. Слышал я, что оборотням даже сутки сложно быть в этом состоянии. А эта — уже дней пять точно в нем находится. Надо бы кого-то знающего найти. Ветеринара. Ага.

— Надо ей лапки развязать! — говорит Изабелла. — Ричард прикажи! Или нет. Лучше я сама.

Не успел даже сказать ничего, а она уже своим кинжальчиком — чирк по веревкам на передних лапах, чирк — и задние свободны. Обомлел, честно признаюсь. И испугался. Не за себя. За жену. Но ничего. Кошечка о руку девушки головкой потерлась. Типа, благодарит.

Вот так две недели вся эта бодяга и тянулась. Куда Изабелла, туда и кошка. Никому к себе притрагиваться не дает — только ей. Ела с нами за столом. Устал я от этого зверски. Постоянно что-тогремит, падает. Особенно по ночам — это питомица Изабеллы в моей гостиной развлекается, пока мы в спальне другим заняты. Она-то днем выспится. Развалится рядом с Изабеллой на диване и будет сопеть в свои две дырки, а мне работать предстоит. И никто ничего подсказать не может, как ее обратно в человеческий вид вернуть, а уже абсолютно понятно, что именно с этим у нашей невольной гостьи и проблема. Лекарь какую-то малопонятную заумь несет — мол, бывает такое у оборотней, если первый раз без помощи старших звериную ипостась принимают. Застревают в ней, в общем.