Книга Приговоренный муж, страница 112 – Александр Владыкин

Не мне пока.Все тому же Георгу. Крепко он всех этих мелких корольков держит за причинные места. Не дернуться, не шелохнуться. Ну, это он так думает. Я вот, например, по-другому считаю. И как только достаточно окрепну в своем Юме, ему это продемонстрирую. Как Гастон даст эту пресловутую присягу, так и обратно заберет, когда потребуется.

И да. Как только въедем в столицу Турвальда, Великий герцог Юма Ричард исчезнет, а его место займет скромный барон Гувер. А что делать? Я по-прежнему нахожусь под приговором Международного уголовного суда, сиречь инквизиции, во всех зависимых от империи королевствах на меня лежат ордеры средневекового Интерпола на немедленный арест. Так что решил я не создавать для моего родственника и ставленника на посту короля Турвальда лишних дипломатических проблем. Буду присутствовать на коронации инкогнито. Конечно, все прекрасно будут знать, кто я на самом деле, но политес будет соблюден. Не принимали мы никакого темного мага, герцога Юма! Что вы! Да, был в свите герцогини Изабеллы какой-то барон, так кто же на какого-то баронишку внимание обращать будет? Это и был тот самый Ричард? Что вы говорите? Жаль, что не знали, всенепременнейше схватили бы злодея.

В качестве подарка дяде Изабеллы везем кучу разного барахла, а также палача Роджера, которому предстоит продемонстрировать свое высокое искусство на самых высокопоставленных приговоренных — королеве Матильде и принце.

— Турвальдский палач и в подметки нашему Роджеру не годится, — объяснила мне необходимость привлечь к делу нашего поэта пыток и маэстро казней Изабелла. — Тот только испортит весь мой замысел. Берем Роджера с собой.

Палач горд. Едет на гастроли в столицу соседнего королевства. Будет исполнять главную роль на предстоящем празднике. Ему для этого справили новый фартук красной кожи и такой же колпак с полумаской. Когда он это все примерил прошлым вечером — на голый торс, то даже у меня появилось желание сразу во всем признаться и покаяться. Что именно Изабелла придумала для своих родственников, я даже интересоваться не стал. Не хочу этого знать. Я лучше орешками в меду запасусь, чтобы выдержать то зрелище, свидетелем которого придется стать.

А вот мой тесть Конрад, который в недавнем прошлом король Конрад Третий, в полном порядке. Цветет и пахнет. Его я сразу в Юмиле послезахвата Турвальда доставил, а то еще траванут по доброй местной традиции отставного властителя. Все думал, как с ним поступить? Куда его девать? Проблему сын решил. Даром, что еще не говорит, а как увидел склонившуюся над ним бороду Конрада, так вцепился в нее своей ручонкой и улыбаться начал. И Конрад в радостной улыбке расплылся — долгожданного внука увидел.

Это судьбу тестя и решило. Теперь он у нас «дедушка Конрад», который не отходит от Руфуса, дружит с его кормилицей (как мне докладывают, и по ночам тоже), и, такое впечатление, абсолютно забыл, что был когда-то королем и что его жену и сына его дочь в самом ближайшем будущем на ремни пустит. Вот такая она средневековая психология магического мира. Гибкая.

Да, так вот, возвращаясь к Изабелле и причинам ее жизнерадостности. Как только я вернулся в свой замок из похода и сдал с рук на руки Конрада, я на следующий же день приступил к вопросу освобождения жены от последствий клятвы на крови. Кстати, свою старую корону, герцогскую еще, теперь у меня новая — Великого герцога, в сокровищнице Турвальда я не обнаружил. То ли приватизировать ее кто-нибудь успел, то ли в империю в качестве особо ценного трофея отправили. Впрочем, шут с ней. Она к делу отношения не имеет.