Книга Приговоренный жених, страница 53 – Александр Владыкин

И Огюст подтвердил, что мои опасения и сомнения были не напрасными. Он сам был крайне не то, чтобы слабым магом во всех областях, кроме темных заклинаний, сил после десяти лет в проклятых землях у него было — хоть отбавляй. Знаний у него не было. Он же только один год в убогой школе отучился. А настоящие, глубокие познания дают в академии, куда ему в силу низкого происхождения хода не было. Учитель же тренировал его только в темной магии, которая и нужна в проклятых землях, и тоже ни лечить, как следует, ни стихиями управлять обучать не стремился.

— А что же ты потом не уделил этому внимание? — огорченно спросил я.

— Зачем и главное — как? — ответил мне Огюст, который в это свое появление был куда более готовым к сотрудничеству, чем раньше. — Вернулся я сильнейшим темным магом. Мне этого вполне хватило, чтобы и герцогство создать, и всех, кто с этим был не согласен, убедить в своем праве на титул. Да и не мог я потом покинуть Юм. Как ни силен я стал, но все-таки два — три десятка магов со мной справились бы. А инквизиция и больше бы привлекла. Она тогда гораздо влиятельнее была, чем сейчас. Сохранились еще темные в то время. Это потом их всех окончательно извели и знания совсем уничтожили. Сейчас даже если и появится кто, то, как ты, ничего существенного сделать не сможет.

То есть вот тот туман, превращавший все в прах, он считает ерундой? Тогда даже представлять не хочу, что сможет настоящее заклинание. Впрочем, вру. Хочу. Но также я хочу и другой магии научиться. И в этом мне Огюст, хоть его каждые десять дней вызывай, не поможет.

Значит — надо каким-то образом попасть мне в академию. И не в академию нашей империи, где меня уже числят темным магом, а в академию той империи, с которой наша враждует. К слову, как поведал мне Огюст, там и обучение лучше.Но это еще не вся беда, к сожалению. Мне нужно сделать так, чтобы никто в Юме не заподозрил, что я пока еще не совсем маг. Тут же перестанут бояться, а там и скинуть могут с трона.

В общем, надо думать, вертеться и приспосабливаться.

Единственной отрадной новостью в беседе с Огюстом, которая продолжалась до тех пор, пока он опять не начал мерцать перед исчезновением, стало то, что, оказывается, я, видимо, единственный маг в империи и королевствах, который эту самую магию может видеть. Наверное, и на всем континенте, но про враждебную империю мой предок много не знал, так что утверждать что-либо не мог.

То есть когда-то потоки видели все магически одаренные и поэтому и были такими сильными, но потом, после великой войны, постепенно эта способность была утрачена. Последние «видящие» успели разработать специальные заклинания, позволявшие магам подтягивать к себе нужные потоки, но просто взять их рукой, как мог я, они были неспособны. Мало того, и пользоваться маги могли только одним каким-нибудь потоком, лишь очень немногие — двумя. Я же мог потенциально применять все. Универсал. Остался сущий пустяк — научиться это делать.

Правда, кое-что предок мне успел объяснить. Видимо, опасался, что я могу так напортачить, что сам погибну, и соответственно и ему вернуться в мир помочь не смогу.

Тот мой выброс тумана тления, как он его назвал, был спонтанным или правильнее — «диким». Такие вещи всегда случаются при инициации, обычно, когда юноше или девушке исполняется лет четырнадцать — пятнадцать, и именно они и говорят о проявившихся способностях к магии. Эти дикие всплески фиксируются специальными артефактами, и на место выезжает группа быстрого реагирования — слабенький маг, на которого по причине его полной бесполезности возложена задача искать такие таланты. Определив виновника торжества, этот маг надевает на счастливчика или счастливицу блокирующий магию браслет, и будущий маг ждет до девятнадцати — двадцати лет, когда его отправят в школу, если он простолюдин, или в академию, если благородный.