Книга Спасение для лжепринцессы, страница 104 – Ульяна Муратова

– Нет.

– Тогда заверните, пожалуйста. И отправьте почтовые данные Лизы в службу правопорядка, там сказали, что вы знаете процедуру.

Мейер достал кошелёк и выложил на стол семь малиновых банкнот и выжидательно посмотрел на артефактора. Тот завернул шкатулку и уложил в тряпичную сумку.

– Большое спасибо, дорогой Винг, – сердечно поблагодарила я.

Дождь снаружи и не думал утихать. Поморщившись, натянула капюшон и шагнула под струи воды.

– Как самочувствие? Нам бы ещё на почту попасть, а потом в отель, забрать вещи.

– Хватит уже спрашивать про моё самочувствие! – вспылила я.

– И тем не менее? – абсолютно спокойно отреагировал Мейер.

Как же он бесит этим своим спокойствием! Убила бы, но вилерианцы такие живучие, что тут без шансов.

– До почты дотяну. А дальше – посмотрим.

Главпочтамт (или как он тут называется) оказался огромным зданием размером в целый квартал. Попетляв по хитросплетению коридоров, мы оказались в одномиз полупустых залов, а потом за несколько минут оформили почтовую переадресацию и забрали предназначенные мне письма. Выяснилось, что их слал не только Мейер, но ещё Полин и даже свекровище. Последнее удивило особенно сильно. Захотелось вскрыть все письма и прочитать прямо тут, но это было бы как-то уж слишком по-детски, да и самочувствие действительно оставляло желать лучшего. Меня начало штормить. Мейер поддерживал под локоть и подпитывал силой почти постоянно, но я то и дело спотыкалась. Раздражение и злость отступили, оставив после себя опустошение и слабость.

До отеля я дошла сама, а вот собирал вещи, отдавал мою новую карточку портье и нёс меня в клинику уже Мейер. А я молчала, жалея себя и мысленно проклиная подлюку Ваендис. Хотя я сама виновата. Она же в первый день знакомства честно сказала, что отравила мужа и работает проституткой. Вот чего я ожидала-то? Соню Мармеладову по-вилериански? Когда же я научусь простому правилу: выводы о человеке нужно делать исключительно из того, как он поступает и как о себе говорит, а не из своих розовопоневых представлений о том, что все люди вокруг благородные и замечательные.

Вот бы этих паучих Ваендис с Лалиссой в одну банку посадить и хорошенько встряхнуть: интересно, кто бы выжил. Думаю, первая: у неё и опыта побольше, и хватка железная. Совершенно не удивляет, что про конфеты она ни слова не сказала. Наверняка и по следу курьера тоже никого не найдут. Она же не дура. По-тихому подсунула мне наркотики, но так, чтобы доказать ничего было нельзя. Ела-то я сама, никто не заставлял. А уж кто их передал – ищи ветра в поле.

Цепляясь за могучую шею Мейера, никак не могла понять: а ему можно доверять? Или он такой же двуличный предатель, как и все остальные?

В клинике нас уже ждали. В меня тут же влили ещё стакан мерзотной жижи, а дальше нас проводили в палату, что могла посоперничать с номером в отеле. По крайней мере, кровать тут была одна и здоровенная, а унитаз и раковина золотые, как и полагается.

– Нам нужна палата с двумя кроватями, – запротестовала я.

– У нас только такие, – заверил немолодой медбрат. – Есть ещё раскладное кресло, ваш спутник может спать в нём.

Мой спутник и бровью не повёл, лишь поблагодарил медбрата, снял с меня плащ и посадил в кресло. Разобрал вещи, убрал ненужное в шкаф, поставил на украшенныйвазой с лиловыми цветами столик шкатулку, а затем высушил магией оба плаща. Выглядело это так: голубоватые змейки магии сползли с его рук, облизали плотную ткань, и на пол стёк прозрачный ручеёк. Закончив, Мейер сначала убрал плащи в шкаф, а потом магией собрал лужу с пола в небольшую водяную сферу и отнёс в ванную.