Книга Испытание, страница 96 – Трейси Вульф

Ее глаза сужаются, и я жду, каким будет ее следующий выпад. Щелкнув пальцами, она замораживает остальных. Ее лицо сразу же меняется, уязвимость улетучивается, и она вновь превращается в ту жестокую и беспощадную женщину, которую я знаю и которую совсем не люблю. В женщину, способную, не моргнув глазом, прикончить целую группу туристов.

– В какую игру ты играешь, Грейс? – рявкает она, и по ее тону понятно, что больше она не потерпит ослушания.

Но мне уже надоело подстраиваться под нее. Если ей хочется разодрать мне горло, то пусть попробует. Потому что я больше не стану прогибаться.Ни сейчас, ни потом.

– По-моему, мне следует задать вам этот вопрос, – огрызаюсь я.

– Это не я пришла к тебе, а ты ко мне, – парирует она. Это правда, и это здорово раздражает меня.

Я смотрю на нее.

– Да, но именно вы делаете так, что мне приходится обращаться к вам снова и снова. – Затем, сделав глубокий вдох, чтобы подавить тревогу, я провожу рукой по зеленой и по всем остальным нитям, связывающим меня с моей парой и моими друзьями. Именно так я разморозила Хадсона, когда мы прибыли сюда в прошлый раз, возможно, это сработает и сейчас.

Оглянувшись, я вижу, что оказалась права. Моя пара и все мои друзья разморожены, хотя им, похоже, невдомек, что произошло. Кроме разве что Хадсона, который смотрит на нас обеих пристальным и оценивающим взглядом.

Кровопускательница подняла руку, будто готовясь заморозить их всех опять. И тут я подаюсь вперед и цежу сквозь сжатые зубы:

– Перестаньте. Перестаньте разыгрывать из себя бога.

Ее губы растягиваются в ухмылке – похоже, мои слова позабавили ее.

– Ты просишь о невозможном – о том, чего не знаешь, Грейс.

– Да ну? Почему же?

Какое же самомнение надо иметь, чтобы так ответить?

– Вообще-то мне трудно не разыгрывать из себя бога, – говорит она наконец. – Если учесть, кто я.

– Самая древняя из всех вампиров? – Я произношу это таким тоном, чтобы было ясно – я не считаю, что это большая честь.

– Богиня хаоса, – отвечает она, и ее зеленые глаза снова начинают странно поблескивать, от чего мне становится не по себе. – А что касается твоей зеленой нити, которую ты то и дело задеваешь, то да, она в самом деле связывает нас – потому что ты моя внучка.

Ее слова повисают в воздухе, словно граната с выдернутой чекой. Проходит всего несколько секунд прежде, чем происходит взрыв.

Все потрясены.

Мэйси шумно втягивает в себя воздух.

Мекай отшатывается.

Иден бормочет:

– Вот это да.

Даже Флинт, обычно мрачный, как туча, ошеломленно спрашивает:

– Что она сказала?

Только Хадсон и Джексон никак не реагируют на ее слова, и у меня стынет кровь. Я поворачиваюсь и смотрю на них, чтобы понять, верят ли они ей. Чтобы понять, верю ли ей я сама.

Хадсон продолжает стоять, прислонясь к стене, но в нем чувствуется напряжение, которого прежде не было. В нем появилась настороженность, свидетельствующая о том, что, как бы он ни тщился изобразить безразличие, он внимательно прислушивается к этому разговору и что, возможно, – возможно – Кровопускательница не сказала ничего такого, что могло стать для него шоком. До чего же еще он смог додуматься благодаря своему чересчур острому уму и почему не счел нужным поделиться догадками со мной?

Когда наши взгляды встречаются, он чуть заметно улыбается. В его улыбке читается ободрение – ободрение, поддержка и вера в меня, заставляющие меня поверить в то, что я могу все – даже противостоять Кровопускательнице, причем на ее же территории.