Книга Шарм, страница 249 – Трейси Вульф

– Нет, – шепчет он, упав на колени и подобрав ленту. – Пожалуйста, нет, нет, нет.

– Мне очень жаль. – Я сжимаю его плечо и тоже смотрю на то, что осталось от нашей маленькой проказливой подружки.

Он смотрит на меня глазами, полными муки, и мне хочется одного – прижать его к себе, утешить его.

Но я не могу этого сделать. И делаю то единственное, что, возможно, даст Хадсону время оплакать Дымку. Я превращаюсь в сплошной камень, чтобы проверить, не излечит ли это мое крыло.

Когда я снова принимаю обличье подвижной горгульи, мое крыло уже не повреждено. Боль остается, но кончик моего крыла зажил. И я снова могу летать.

И я взмываю в воздух как раз в тот момент, когда драконша вновь нацеливается на Хадсона и на останки несчастной Дымки.

Я подлетаю к ней снизу за секунду до атаки, и на этот раз, когда мой кулак превращается в камень, я делаю это нарочно. И всаживаю его в ее челюсть изо всех сил.

От удара каменного кулака она вверх тормашками летит к земле, и струя огня, которую она изрыгает, оказывается направлена в темное небо. Я лечу за ней, полная решимости прикончить ее. Хватит – она принесла сегодня уже достаточно бед, и продолжать это я ей не позволю. Даже если чтобы остановить ее, мне придется умереть.

И я гонюсь за ней по темному небу.

В конце концов она оправляется от моего удараи снова несется ко мне, извергая пламя изо рта и ноздрей и глядя на меня глазами, полными лютой ярости.

Но в этом она не одинока – пусть у меня нет способности изрыгать пламя, но лютой ярости мне тоже не занимать, и я лечу вниз, чтобы оказаться под ней. И одновременно превращаю обе моих руки в камень. Опустившись так, чтобы она не могла меня видеть, я снова лечу вверх, набирая скорость.

На этот раз на моей стороне нет кинетической энергии, которая помогла бы мне пронзить ее грудь. Но у меня есть достаточно силы, чтобы атаковать ее иначе.

Когда драконша широко раскидывает крылья, оглядывая окрестности в поисках новых жертв, я всаживаю свои каменные кулаки в ее тонкое кожистое крыло – и резко дергаю вниз, вложив в этот рывок всю свою силу.

Она истошно вопит, когда в ее крыле образуется дыра с неровными краями и оно выходит из строя. Она переворачивается вверх тормашками, летит вниз, вращаясь и совершенно не контролируя свое тело, и я отлетаю в сторону, чтобы не мешать ее падению.

Но она все равно продолжает сопротивляться. Она ударяется о землю и, шатаясь, встает на лапы, изрыгая струи огня. Но Хадсон уже тут как тут – он мчится к ней, переносясь и увертываясь от потоков пламени.

Я не знаю, каков его план, я даже не знаю, есть ли у него какой-то план, но я ни за что не допущу, чтобы моя пара схватилась с этой тварью в одиночку. Тем более когда она разъярена, ранена, загнана в угол и ей нечего терять.

Я лечу к ним на всех парах, чтобы добраться до нее прежде, чем она сожжет Хадсона. Он сейчас не в состоянии мыслить ясно, и я не знаю, способен ли он сражаться.

Однако он не один, потому что прежде, чем я успеваю добраться туда, из темноты выбегает Кауамхи с двумя огромными фиолетовыми мечами.

Один из них она бросает Хадсону, который ловит его на лету, затем мчится к драконше, которая вопит, роет когтями землю и продолжает во все стороны изрыгать потоки огня.

Я долетаю до нее в тот самый момент, когда Хадсон подпрыгивает, занеся меч над головой. И с криком ярости и боли, таким же громким, как визгливые вопли драконши, он опускает меч на ее шею, вложив в этот удар всю свою вампирскую силу.