Книга Шарм, страница 197 – Трейси Вульф

На этот раз его рык заполняет собой всю комнату, и он вгрызается в меня еще глубже, притягивает меня к себе еще с большей силой, и экстазнаполняет меня до самого сердца. Я вскрикиваю, мои руки перемещаются с его волос на плечи. Я пытаюсь не упасть, но чувствую, как мои колени слабеют, а кровь обращается в пар.

Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас. Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас.

Хадсон пьет мою кровь, и у меня наступает сенсорная перегрузка, где глубочайшее наслаждение смыкается со сладчайшей болью, они сливаются внутри меня, и больше во мне не остается ничего. Остаемся только Хадсон и я, и этот момент вне времени, и я хочу, чтобы он никогда не кончался.

Но в конечном счете он – как и вообще все – подходит к концу.

Хадсон отстраняется, и я отчаянно цепляюсь за него. Он улыбается и нежно водит языком над следами своего укуса под моим ухом.

– Тебе было хорошо? – шепчет он мне в ухо, пока я нажимаю ладонью на его затылок, чтобы удержать его на месте.

– Более чем, – шепчу я в ответ. Затем отклоняюсь назад, чтобы увидеть его лицо. – А тебе?

Он улыбается:

– Мне никогда не было лучше.

Это вызывает у меня прилив радости:

– Правда?

– О да.

А затем он поднимает меня на руки, относит на кровать и осторожно укладывает меня на нее, тихо смеясь, когда я цепляюсь за него, пытаясь удержать рядом.

– Я никуда не ухожу, Грейс, – говорит он, улегшись рядом со мной и нежно поцеловав меня в губы.

Я не знаю, что это: обещание или просто способ помочь мне расслабиться. Но, как бы то ни было, это срабатывает. Меня начинает клонить в сон, и, отдаваясь ему, я даю то единственное обещание, которое могу дать сейчас:

– Я тоже.

Он улыбается, и я надеюсь, что этого достаточно.

– Грейс –

Я просыпаюсь медленно, и мне так тепло и уютно как не было уже давным-давно. Я не сразу понимаю почему. Оказывается, я обнимаю Хадсона, прижавшись грудью и животом к его спине. И, судя по тому, в какой позе лежит он – соприкасаясь всей поверхностью своего тела с моим, – он наслаждается каждой секундой.

Это вполне устраивает меня, ведь я тоже этим наслаждаюсь.

Я прижимаюсь к нему еще теснее и начинаю открывать глаза, но, если честно, я еще не готова расстаться с ощущением защищенности и безопасности и уж точно не готова думать обо всех тех вещах, о которых мне придется подумать, когда мое сознание полностью прояснится. Эти мысли и так навалятся на меня и сделают это достаточно скоро. Так почему бы мне не насладиться еще несколькими минутами блаженства?

Но оказывается, что мое ерзанье разбудило Хадсона, и, когда он поворачивается и смотрит на меня – улыбается мне, – мысли обо всем, что случилось накануне, разом обрушиваются на меня, готова я к этому или нет.

Поцелуй на крыше часовой башни.

Нападение драконов.

Кровь.

Укус.

И все, связанное с тем, что я оказалась горгульей.

И теплое, сонное ощущение защищенности исчезает без следа.

Его место занимают неуверенность и страх.

Я больше не боюсь Хадсона – я уже очень давно его не боюсь, если я вообще когда-либо его боялась, – но я боюсь того, что чувствую. И еще больше боюсь того, чего не чувствую.

Я знаю, что никогда не вернусь в Кэтмир, никогда не вернусь в мой мир. Никогда не вернусь к Джексону. И самое пугающее в этом то, что это больше не расстраивает меня.