Книга Шарм, страница 176 – Трейси Вульф

Когда он наконец отстраняется на достаточное расстояние, чтобы заглянуть мне в глаза, я чувствую, как что-то словно екает в моей груди. И, когда он поворачивает меня, чтобы я посмотрела на пылающий на небе дождь из падающих звезд, я понимаю, что ничто никогда не будет прежним.

– Грейс –

– Думаю, поэтому они и называют это Фестивалем Звездопада, – тихо говорит Хадсон, обняв меня со спины.

Я немного напрягаюсь, потому что непривычно, что он касается меня так – обнимает меня так, – но это приятно. Очень приятно. Пока я понятия не имею, что это значит, но это так.

Я со вздохом откидываюсь на него, упиваясь твердостью и жаром его тела.

Но оказывается, что он тоже напрягся одновременно со мной – я чувствую в нем напряжение, которого не было еще несколько секунд назад. Я приникаю к нему, чтобы мое тело дало ему понять то, что я не могу выразить словами.

Но это Хадсон, и он хочет услышать слова. А как же иначе.

– Тебе хорошо? – спрашивает он, кажется, уже в десятый раз за сегодняшний вечер.

Меня не раздражает, что он задает мне этот вопрос, потому что мне нравится, что он проверяет, все ли со мной в порядке. И еще больше мне нравится, что он хочет удостовериться, что меня устраивает то, что между нами происходит.

И, по правде сказать, да, меня это устраивает. Очень устраивает. Да, я растеряна. И немного обеспокоена. Но я в порядке. И впервые с тех пор как мы покинули Кэтмир, я начинаю верить, что, возможно, все будет хорошо, что я нахожусь именно там, где должна быть.

– Да, мне хорошо, – говорю я ему, потому что это правда.

– В самом деле? – Наконец-то – наконец-то – он расслабляется, и это так замечательно. Более того, я чувствую, что это правильно. Как будто отношения между нами всегда должны были быть именно такими.

Я знаю, что это кажется невероятным, ведь когда-то Джексон и я были сопряжены. Но это не значит, что это неправда. И впервые я задаюсь вопросом, не может ли магия совершить ошибку. Не поэтому ли узы сопряжения между Джексоном и мной исчезли? Возможно, они вообще не должны были существовать?

От этой мысли мне становится грустно – когда я думаю о Джексоне, мне теперь всегда становится грустно, – так что я прячу ее в папку с теми вещами, которыми я займусь тогда, когда мне не будет казаться, что мой мир охвачен огнем.

Такое время наступит, правда? Я просто не знаю когда. Может быть, прямо сейчас. В этот момент, когда я охвачена чувством, что все происходящее правильно. Да, непривычно, ново. Но правильно.

– А как насчет тебя? – спрашиваю я, потому что в этом участвую не только я, но и он. Значениеимеют не только мои чувства. – Тебе хорошо?

– Да, отлично, – отвечает он.

От этих слов и от тона, которыми он их произнес, я хочу взлететь с этой крыши. Прежде я никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда не чувствовала себя так, будто мое тело вот-вот раскроется, распахнется, превратившись в нечто… большее.

Это придает мне такую смелость, какой я не знала прежде. Возможно, именно поэтому я поворачиваюсь, смотрю на Хадсона и кокетливо спрашиваю:

– В самом деле? А почему?

Он смеется, и в его синих глазах вспыхивает пламя, когда он отвечает:

– Думаю, ты и сама знаешь.

– Да? – Я делаю вид, будто думаю. – Не могу вспомнить. Возможно, тебе надо…