Книга Сокровище, страница 179 – Трейси Вульф

Если бы нам пришлось остаться здесь подольше, мне бы, скорее всего, захотелось самой написать эту сцену – просто чтобы посмотреть на ее лицо, когда она это увидит. С другой стороны, попытка напомнить ей о поражении, вероятно, не лучшая идея, если мы хотим убраться отсюда подобру-поздорову.

– Я скрываюсь потому, что попыталась освободить большую часть моего народа из этой тюрьмы и воссоединить моих дочерей, – со злостью говорит она, налив себе бокал вина. Я стараюсь не обращать внимания на то, что это неправда. – Но потерпела неудачу из-за твоего друга, так что не пытайся читать мне мораль.

– Если ты предпочитаешь, чтобы нас отсюда сопроводили твои гвардейцы, то мы не против, – говорит ей Хадсон. – Но без кляпов и без пут.

Она делает глоток, глядя на него поверх края изящного хрустального бокала.

– Или что?

Он со скучающим видом прислоняется плечом к ближайшей стене.

– Или у нас возникнет проблема. – Это звучит как факт, а не как вызов, но Королева Теней все равно грозно прищуривает глаза.

Но прежде чем она успевает сказать что-то еще, боковые двери зала распахиваются.

Мы поворачиваемся и видим молодую женщину, которая неторопливо входит в зал, держа в руках большое ведеркофиолетового попкорна.

Первой мне в голову приходит мысль о том, что она антипод Лореляй абсолютно во всем.

Вторая мысль заключается в том, что она великолепна и в то же время почему-то совершенно непривлекательна.

А третья мысль – это решение ни при каких обстоятельствах не поворачиваться к ней спиной.

Если глаза – это зеркало души, то в душе этой женщины происходит что-то пугающее, наводящее жуть. Глядеть в них – все равно что глядеть в бездну, черную, пустую и несущую гибель.

Она высокого роста, а Лореляй невысока.

В ней ощущается жесткость, а Лореляй мягка и нежна.

В ней чувствуется что-то темное, а Лореляй – это чистый ласковый свет.

Ее кожа имеет цвет лаванды, а глаза – оттенок баклажанов. Волосы у нее длинные, красивого фиалкового оттенка, а у Лореляй они черные. Кажется, к концам их прядей что-то привязано, но я не могу разобрать что именно.

До тех пор, пока она не подходит ближе и я не улавливаю перестук, звучащий при каждом ее шаге.

Драгоценные камни. К концам прядей ее волос привязаны мелкие драгоценные камни, и, когда она двигается, они ударяются друг о друга, так что получается такой же звук, как тот, который издают гремучие змеи. Меня учили избегать их, когда я росла в Сан-Диего.

Не знаю, заинтригована я или испытываю гадливость. Кем надо быть, чтобы расхаживать, намеренно производя шум, напоминающий о гремучих змеях? И кому адресовано это предостережение – ее матери или всему остальному миру?

Впрочем, не все ли равно? В любом случае ощущение у меня такое, будто с ней что-то не так, и это еще до того, как я заглядываю в ее глаза – и вижу в них темную печаль, которую она даже не пытается скрыть.

Она красива, по-настоящему красива, но это только придает окутывающему ее ореолу темной энергии еще бо`льшую мрачность.

Она не останавливается, пока не подходит к трону Королевы Теней. Я ожидаю, что она заговорит, но она просто стоит и, переводя взгляд, по очереди смотрит каждому из нас в глаза.

Судя по лицам моих друзей, они от нее не в восторге – как и я сама. На лице Иден написано раздражение, на лице Мэйси – отвращение и неприязнь, а Хадсон – Хадсон, похоже, очень насторожен.