Книга Сокровище, страница 156 – Трейси Вульф

Мне нравится, что – несмотря на все его тщеславие – Хадсон здесь единственный, кто так и не привык называть Адари новым именем. Как будто сама мысль о том, что в честь него переименовали целый город, кажется ему дикой и он не может уложить ее в голове.

И хотя мне хочется поспорить с ним по поводу сцены, правда заключается в том, что он прав. Но, разумеется, я не могу ему этого сказать, или сегодня он будет весь день думать о вечернем представлении.

Я бы погрешила против истины, если бы не признала, что немного нервничаю по поводу того, что братья Вега выйдут на сцену вместе, несмотря на то что у них не было ни единой репетиции, во время которой один из них не обозвал бы другого бездарем. Но я знаю этих двоих слишком хорошо, и в реальных передрягах они никогда не подводят друг друга. Сегодня все произойдет именно так, или же их вечернее представление станет для зрителей таким же занимательным, как схватка Супермена с Бэтменом.

Как бы то ни было, сейчас моей паре необходимо отвлечься.

– Что? – спрашиваю я. – Ты что, считаешь, что тебе не хватит харизмы, чтобы заполнить эту сцену?

Он истолковывает мои слова нужным образом, и, хотя ему известно, что я нарочно подначиваю его, он все равно отвечает именно так, как я и ожидала. Он поднимает бровь и фыркает – очень по-британски.

– Еще чего.

– Вот именно. Тогда о чем ты беспокоишься?

Он искоса смотрит на меня, но уголки его рта слегка приподнимаются в чуть заметной улыбке.

– Я беспокоюсь, что Джексон облажается и все обвинят меня.

– Разумеется, – соглашаюсь я, стараясь имитировать выраженный британский акцент.

– Да уж, тебе следует беспокоиться не о себе, а обо мне, – говорит Джексон, стоящий в нескольких футах от нас. – Уж мое-то эго точно поместится на этой сцене.

– Поместятся ли на ней твои волосы? – сделав невозмутимое лицо, отзывается Хадсон. – Возможно, тебе следовало бы выйти на нее и проверить.

– Это не будет настоящей проверкой, если на сцене не будет твоего раздутогоэго, – парирует Джексон. – Хорошо, что я умею летать – иначе оно столкнуло бы меня с ее края на землю.

– Ты хочешь сказать, что ты воспаришь, как дирижабль? – спрашивает Хадсон.

Джексон не отвечает – вместо этого он превращается в дракона и взлетает в небо.

– По-моему, это похоже не на парение дирижабля, а на настоящий полет, – язвительно замечает Хезер.

В эту минуту из рюкзака Хадсона высовывается Дымка и, тряся кулачком в сторону Хезер – и Джексона, – начинает чирикать – оглушительно и гневно.

Хадсон впервые за много часов может вздохнуть свободно, потому что ему наконец-то удалось отвлечься от своих мыслей. Особенно когда он берет Дымку на руки и позволяет ей что-то щебетать ему, дергать его за волосы и обнимать сколько ей угодно.

Вечер, когда будет проходить концерт, она проведет в нашем номере в гостинице. И если нас схватят, там она и останется, пока мы не вернемся за ней, – Нияз пообещал заботиться о ней столько, сколько будет необходимо. И это делает каждую секунду, которую мы можем провести с ней, еще более драгоценной, особенно для Хадсона, который уже раздавлен мыслью о том, что нам придется оставить ее, даже если эта разлука продлится недолго.

Но он был бы раздавлен куда больше, если бы что-то произошло с ней при Дворе Теней, так что ему придется согласиться на расставание, как бы это ни огорчало его.