Книга Сокровище, страница 101 – Трейси Вульф

– К ее сценам? – повторяет Хадсон, подняв брови.

– О да. Она закатывает их часто. – Тиола вздыхает. – Но к счастью, они длятся недолго.

– Ничего, – говорю я Хадсону. – Она снова с тобой, и это главное.

В наступившем после этих слов благословенном молчании мы все уставляемся друг на друга. Затем Флинт хлопает Хадсона по спине и важно изрекает:

– Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться.

– Да уж, – отвечает Хадсон, с неподдельным ужасом глядя на Тиолу. – Точнее и не скажешь.

Десять минут спустя мы сидим за большим обеденным столом Мароли и Арнста и едим пуспус, такой же вкусный, как в моих воспоминаниях. Правда, едят не все – вампиры довольствуются ледяной водой. Великолепная люстра с осветительными кристаллами горит так же ярко, как когда мы были здесь в прошлый раз.

– Итак, – говорит Арнст после того, как еда разложена по тарелкам. – Как вы познакомились с Хадсоном?

На первый взгляд, этот вопрос кажется невинным, но я не могу не думать, что на самом деле он хочет спросить, откуда такой великий человек, как Хадсон, может знать людишек вроде нас.

Сделав глоток воды, Хадсон отвечает:

– Грейс – моя пара, мы с ней сопряжены. А остальные пришли сюда вместе с ней.

– Кроме Джексона, – замечаю я. – Он твой брат.

– В самом деле? – взвизгивает Тиола. – Грейс, ты пара Хадсона?

– Да, – заверяю ее я, положив руку на колено Хадсона по столом.

Он улыбается мне и нежно накрывает мою руку своей.

– А это трудно? – спрашивает Мароли.

Мои брови взлетают вверх.

– Трудно ли быть сопряженной с Хадсоном?

– Да, или быть его братом. Он ведь такой храбрый – так что, надо думать, вы все время беспокоитесь о нем. – У Мароли сейчас такой обеспокоенный вид, что я едва не давлюсь пуспусом.

Джексон же, похоже, воспринимает это спокойно.

– О, это однозначно еще то испытание, – заверяет ее он.

– Могу себе представить. Но это также и честь, – вставляет Арнст.

Теперь уже Джексон давится своей водой.

– Конечно, – говорю я за него, сжав руку Хадсона в молчаливом извинении за то, что мы дразним его. – Он лучший человек из всех, кого я знаю.

– И я тоже! – визжит Тиола. – Хадсон – самый лучший! Он спас всех!

– Да нет же, все было не так… – начинает Хадсон, но я с ухмылкой перебиваю его

– Не скромничай, дорогой. Ты же и правда спас Адари и Норомар в одиночку. Это самая впечатляющая история, которую мне когда-либо доводилось слышать.

Хадсон густо краснеет – это с ним впервые, – пока мы с трудом сдерживаем смех. И хотя разговор шутливый – ведь от всех этих дифирамбов ему явно неловко, – я напоминаю себе, что надо будет дать ему понять, что, несмотря на все это поддразнивание, я и правда им восхищаюсь.

– Грейс не упоминает о собственных победах, – невозмутимо говорит он. – Как и остальные мои друзья. Они все удивительные люди.

– Ну разумеется, – соглашаетсяМароли. – Ведь они твои друзья, не так ли?

На этот раз давится Флинт – надо полагать, он в шоке из-за того, что кто-то оценивает его человеческие качества исключительно исходя из его дружбы с Хадсоном, – но он ничего не говорит. Как, впрочем, и все остальные. Они только ухмыляются в свои тарелки, пока Хадсон ерзает на стуле.

Решив сжалиться над ним, потому что я по натуре великодушна, я прочищаю горло и готовлюсь перевести разговор на другую важную тему.