Книга Приятный кошмар, страница 245 – Трейси Вульф

– Нет, вам не придется гадать, – отвечает он, слегка улыбнувшись. – Я Анри, Оракул Монро.

– Оракул? – впервые подает голос Реми. В его тоне звучит сомнение, но, когда я смотрю на него, его лицо ничего не выражает, что совершенно на него непохоже. – Вы оракул?

– Да, он самый. – Он учтиво снимает стильную шляпу, появившуюся на его голове ниоткуда, затем опять надевает ее. – И, если вначале я проявил невежливость, прошу вас простить меня. Мне очень давно не доводилось общаться с людьми. Что же до того, почему мои друзья отправили на мои поиски самонаводящийся шторм, то дело в том, что у меня не было возможности дать им о себе знать целых семнадцать лет. Думаю, им надоело искать меня обычными путями.

– Семнадцать лет? – повторяю я, подозрительно сощурив глаза. – Мне показалось, что в гобелене вы, по вашим словам, были заключены десять лет?

– Это долгая история, и я пока не готов об этом говорить. Само собой разумеется, что к этому приложила руку твоя тетя Камилла.

– Тетя? – с недоумением повторяет Луис. – Я не уверен, что вы такой уж хороший оракул, приятель. Камилла – это ее мать.

– Так ли это? – На его лице мелькает ярость, но исчезает так быстро, что я не уверена, не почудилась ли она мне.

Мне хочется спросить его, откуда он это знает, если сама я выяснила это только сейчас. Но я не хочузаводить об этом речь при всех – тем более что я еще не рассказала об этом даже моей паре, – поэтому я прикусываю язык, даже когда Анри подходит ко мне ближе.

– Не могла бы ты уделить минутку старому оракулу, Клементина?

– Думаю, это зависит от того, для чего вам нужна эта минутка, – отвечаю я, приподняв брови.

– Могу ли я пожать твою руку? – Он протягивает мне свою – и это либо жест, выражающий его расположение ко мне, либо ловушка. Но раз при этом он ни о чем меня не попросит и не делает попытки заключить со мной какую-то сделку, мне следует исходить из предположения, что это все-таки первое. Возможно.

Но как только его ладонь касается моей, мое сознание заполняет образ моей матери – матери, которая меня родила. Она на сносях, держит одну руку на своем животе и, отступив назад, любуется фреской, которую она только что написала на стене спальни.

Эта фреска – мое имя, и каждая его буква заполнена изображениями волшебных, фантастических вещей. Мне хорошо знакома эта фреска – она украшала стену моей спальни на протяжении почти десяти лет, пока мы в конечном счете не закрасили ее. Но я понятия не имела, что ее написала для меня моя родная мать.

Моя нижняя губа начинает дрожать, но я прикусываю ее. Я ни за что не позволю себе расклеиться из-за этого сейчас – только не в присутствии этого чужака.

– Я прошу прощения за то, что так резко показал тебе правду, – говорит он мне. – Однако оракулы должны разбираться со своими собственными проблемами прежде, чем пытаться принести пользу другим.

– Как это может быть вашими проблемами? – спрашиваю я. – Ведь она была моей матерью.

– Верно подмечено. – Он чуть заметно кивает. – И это заставляет тебя задуматься, не так ли?

В любое другое время да, наверняка. Но сейчас? Я устала стараться во всем разобраться и еще больше устала узнавать то, что переворачивает мой мир вверх дном. Поэтому вместо того, чтобы строить догадки относительно того, что он имеет в виду, я довольствуюсь тем, что знаю наверняка.