Книга Приятный кошмар, страница 231 – Трейси Вульф

Но тут ее рука сжимает мою ручку, она поднимает меня к своей груди и осыпает мою головку нежными поцелуями, а по щекам ее ручьями текут слезы. Она шепчет:

– Несмотря ни на что, я буду оберегать тебя, и здесь ты будешь в безопасности.

И тут же эта картина – эта мерцающая сущность – бледнеет и исчезает.

– Кто плачет? – в голосе Моцарт звучит еще большее беспокойство, чем несколько минут назад. – Она чем-то сокрушена.

Луис, Саймон и Реми включают свои фонарики, и когда направляют их свет на источник этих звуков, до меня доходит, что это плачу я сама.

Призраки исчезли, и это плачу я, ибо мое только что исцелившееся сердце, снова разбито.

Моцарт ахает и бросается ко мне, но Джуд преграждает ей путь, нежно положив руки мне на плечи и серьезно посмотрев мне в глаза.

– Что тебе сейчас необходимо? – спрашивает он. – Что я могу сделать?

– Давай просто закончим это дело. Мне необходимо, чтобывсе это завершилось.

У меня все еще есть вопросы, которые требуют ответов, но, если я расклеюсь, это не поможет мне их получить. У меня будет достаточно времени обдумать то, что я узнала, позднее. А сейчас нам необходимо только одно, чтобы этот кошмар прекратился.

– Я рядом с тобой, – говорит он и берет меня за руку. – Давай разберемся с этим делом.

Я оглядываю погреб, не скрывая того, что делаю это, чтобы избежать устремленных на меня обеспокоенных взглядов, и вдруг замираю, заметив, что кое-что здесь не так, ужасно не так.

Все банки, которые прежде были аккуратно расставлены на полках, теперь опрокинуты. Некоторые лежат на полках, другие валяются на земле, третьи разбиты на куски. Однако общее у них всех одно – все они откупорены, и их крышки в беспорядке разбросаны по полу.

– Должен сказать, Джуд, что хозяин из тебя неважный, – прикалывается Саймон, и тон у него напряженный, хотя он и пытается говорить как обычно.

Но Джуд этого даже не замечает. Он слишком занят, оглядывая нанесенный ущерб.

– Это сделал не он, – говорю я и сжимаю его руку. – Когда я была здесь вчера, все они были аккуратно расставлены на полках.

– Как ты думаешь, это сделал шторм? – спрашивает Моцарт, но в ее голосе звучит сомнение.

– Я думаю, это сделали Жаны-Болваны, – отвечаю я, чувствуя, как меня пронизывают ужас и гнев. – Я видела вчера, как здесь шнырял Жан-Люк.

Я не даю себе труда рассказывать о том, что, войдя сюда, Жан-Люк каким-то образом исчез – сейчас это неважно. Важно другое – Джуд, и что это значит для него.

– Эй, – говорю я, пытаясь оценить его душевное состояние. – Ты в по…

– Нет, – рычит он голосом, которого я никогда не слышала у него прежде. – Я совсем не в порядке.

Но вместо того чтобы сказать что-то еще, он направляется к последней полке. Здесь, на самом верху стоит одна-единственная банка, и только она все еще закрыта крышкой.

Я хочу спросить его, что это, но прежде, чем успеваю это сделать, Джуд берется за ее верх и тянет на себя. Когда он это делает, потолок раскрывается, и сверху медленно выдвигается еще одна лестница.

– Какого черта? – восклицает Луис, одновременно возбужденно и гадливо. И я понимаю почему.

Луис, Ева и я проверили каждый уголок и закоулок этого погреба, но нам не пришло в голову осмотреть потолок. Да и справедливости ради, кому бы это вообще моглоприйти на ум? Это же погреб, в котором когда-то хранились корнеплоды. Кто встраивает что-то в потолок помещения, целиком находящегося под землей?