Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 83 – Анастасия Милославская

Последнее он произносит с ехидством, но я вижу, что Флейм жаждет, чтобы я согласилась. У меня такое ощущение, что он ни сколько хочет вернуть магию, сколько действительно желает сделать со мной то, о чём говорит.

— Я думаю, что не обязательно быть настолько… э-м… близкими. Это уже слишком, — я стараюсь говорить спокойно и с достоинством, но подобные разговоры смущают.

Ещё совсем недавно я вообще не думала о том, что со мной может быть такое. То есть я предполагала, что однажды встречу того, кто мне понравится, или даже влюблюсь. Но я не знала, что всё настолько взрывоопасно… Эти ощущения настолько невероятные и манящие, чтохочется ещё, и ещё. Никогда в жизни не ощущала подобного.

— Другого выхода нет, — произносит Майрок и вдруг отворачивается. — Но, как знаешь.

Подходит к краю плато и глядит куда-то вдаль, где виднеется академия.

Меня переполняет растерянность. Я думала, что он будет уговаривать, давить, отпускать пошлые шуточки и намёки. Но он просто закончил разговор.

Я аккуратно иду вперёд, будто подхожу к клетке с диким зверем. Становлюсь рядом с Майроком, посматривая на него исподтишка.

Вкус нашего поцелуя всё ещё на моих губах. Мучительно сладкого и жёсткого поцелуя. От мыслей об этом дыхание снова учащается, а низ живота сводит.

— Я ненавидела тебя все последние годы так сильно, как никого другого, — не знаю зачем говорю это вслух.

— Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.

Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.

И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.

— Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… — говорю о том, что я могу понять. О том, что мне близко.

— Нет, — отрезает он.

Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.

— Кристабель подходила ко мне, — перевожу тему я. — Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.

Майрок недобро усмехается:

— А она отчаянная.

— Предлагать деньги? Да, глупо.

— Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.

— Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, — рационально подмечаю я. — Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…

Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.

— Думаешь, это подарок Кристабель? — спрашивает он, но тут жеотвечает сам, не давая мне и слова сказать: — Он принадлежал моей старшей сестре.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери. Её звали Кассия.

Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.