Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 194 – Ефимия Летова

Второе приземление было куда более болезненным и ощутимым. Я взвыла, покатилась по очередной твёрдой поверхности, стараясь уберечь лицо и голову в целом — и врезалась в какую-то грязно-бежевую, довольно облезлую стену, почти с наслаждением ощущая, как легко и приятно дышать, как прекрасно смотреть на свой мир без ядовитых контрастных цветов, свойственных Айгане. Сделала несколько сладких вдохов и выдохов полной грудью, не без труда перекатилась на колени и локти и поднялась, морщась от боли в ладонях, отчего-то уверенная, что окажусь в Академии. Там, где Миар, конечно же, где же ещё?

…но эти стены однозначно ЗАЗЯЗ не принадлежали. И человек, в полном ужасе смотрящий на меня с расстояния пяти-шести шагов, Миаром определённо не был. Я подула на обожженные руки, радуясь стене — прислонившись к ней, было легче воспринимать действительность.

— Это ты? — невнятной скороговоркой сказал мне очень знакомый человек напротив. И я откликнулась слабым недоумевающимэхом:

— Это ты?!

Мы с Мертоном Дойером смотрели друг на друга во все глаза. Вариантов, собственно было только два: либо я умерла и попала в занебесье, либо…

…либо он всё-таки жив.

Моё остолбенение длилось не так уж долго. Ноющая боль в изрядно отбитом теле назойливо напомнила о себе, я ещё раз осмотрелась — это действительно была моя бывшая Высшая школа имени святого Григориила Асветорского, та самая, которую я чуть было не сожгла дотла. Я узнала кособокие портреты чем-то выдающихся учёных прошлого, чьи имена и достижения никак не могла запомнить, стёртые пыльные барельефы на стенах, изображающие сцены обучения прилежных отроков в дни далёкой старины… казалось, вот-вот распахнётся деревянная обшарпанная дверь, ведущая в одну из аудиторий, и раздастся сварливый голос верлады Гранверс: «Лада Тэйл, вас только за смертью посылать!»… И самый последний штрих — Мертон, совершенно живой и здоровый, совершенно невредимый на первый взгляд, даже без малейших следов ожогов на растерянной физиономии, стоял передо мной.

— Это ты, Котари? — близоруко сощурился предмет моих самых горьких кошмаров и самых страшных сожалений последних нескольких месяцев, тогда как я просто по-рыбьи хватала ртом воздух. — Тебя не узнать, совсем… совсем другая стала! Откуда ты взялась, такая чумазая? На тебя собаки, что ли, бродячие напали? А про тебя такие слухи ходили! Кто-то уверял, что ты замуж вышла, кто-то — что уехала в другую страну… Нет, правда, ты откуда? У тебя царапина на щеке и платье рваное аж до дыр…

Эта будничная мирная болтовня парня, которого я совершенно искренне считала мёртвым, показалась мне самой абсурдной фантасмагорией из всех последних сумасшедших событий.

Я подскочила, не обращая внимания на жалобные протесты тела, и буквально бросилась на бывшего однокурсника. Тот только ойкнуть успел — а я придавила его к стене.

— Говори немедленно!

— Что?! Что сказать?! Котари, ты с ума…

— Говори, как ты выбрался тогда из горящей лаборатории! Иначе я за себя не ручаюсь! Кадык вырву, зубами!

Ах, да, такую Котари Тэйл мои бывшие знакомые ещё не видели. Впрочем, думать об этом было некогда.

— Ой, ну, я… Что-то взорвалось и полыхнуло, я сначала перепугался до ужаса, а потом увидел оставленное верладой Гранверс пальто, накинул на плечи и бросился бежатьчерез огонь сломя голову, не разбирая дороги — дышать-то уже почти нечем было.