Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 162 – Ефимия Летова

— Дайхр, ты ещё и лягаешься! — снова раздался голос, не узнать который я никак не могла. — И храпишь!

Я задергалась, пытаясь сесть, и запуталась в простыне, которой была укрыта.

— Эй. Где я? Где вы?! Почему мы спим в одной постели?!

— Что касается меня, то я мирно пришёл к себе, это моя комната и постель тоже моя. А вот ты нагло впихнулась сюда, как кошка. Странно, что не потребовала ужина. Всегда поражался женщинам!

Выходит, я, уставшая настолько, что вела себя как пьяная, потащилась почему-то не в свою комнату, а в комнату ректора. Закрытая дверь, естественно, не оказалась помехой. Какой кошмар! Плюхнулась на чужую кровать прямо в своём праздничном платье. А если мы… а я совершенно к этому не готова и ничего не помню!

Впрочем, надо полагать, если бы мы переспали, то Миар бы уже обнаружил подставу и не говорил со мной так спокойно и нравоучительно. Так что — без паники, войска отступают, но это стратегическое отступление, держим лицо, стоим за честь страны и всё такое.

— Спасибо, что приютили, — я попыталась выпутаться. — И… м-м-м… простите за вторжение. Сама не понимаю, что со мной вчера произошло,и почему я так… м-м-м… дезориентировалась.

Нежнее надо, я же вроде как хочу с ним закрутить… я же вроде как опытная особа, не отягощённая моральными принципами и воспитанием. Надо напоминать себе об этом почаще. А он-то хорош! Лежит рядом, совершенно равнодушный к наличию в своей постели молодой и доступной девушки! Нет, всё-таки слухи о мужской озабоченности любовными утехами явно преувеличены.

— Ну, я пойду…

— Вот так вот прямо и пойдёшь? — отозвался из темноты Миар и внезапно коснулся моего плеча, придерживая, — я замерла, хотя прикосновение было более чем невинным. — Неужто в тебе некстати проснулась скромность, стыдливость и прочие девичьи рудименты, адептка Эрой? Не верю. То, чего нет, из ничего не появится!

— Нет, мне хочется в туалет! — разозлилась я. — И вовсе я не храплю!

— Ещё как храпишь. Ну, ладно, ладно. Сопишь. По-своему очаровательно, но слышно на всю комнату.

— Так это ваша вина, верлад. Рядом с другими мужчинами хочется не сопеть, а стонать.

Кажется, темнота обиделась, во всяком случае, замолчала на время.

— Туалет вон там. Ах, да, ты же и сама знаешь. Иди, не сдерживай порывы молодой души, — язвительно сказал он. — И давай побыстрее. Понимаю, тебе не в новинку просыпаться в чужой постели, но я-то хочу выспаться.

Свет вспыхнул, и в этом нежно-розовом свечении я увидела невозмутимо лежащего на половине постели Миара, кажется, полностью одетого в какой-то вполне целомудренный домашний костюм. Выглядел он неплохо — в отличие от встрёпанной меня.

В туалет я сходила просто из вредности. Посмотрела на себя в зеркало, выдохнула. Два часа ночи — как мило, что он поставил в уборной часы. И да, платье действительно слегка помялось, не критично, но обидно.

Всё шло не так и не туда. Срок, оговорённый Эстеем, неумолимо двигался к концу. А Миар Лестарис… Представляю, в какой ярости он бы был. Может, оно и к лучшему? Я не хочу его обманывать. И мы совсем друг другу не подходим и не нравимся.

Нет, не так. Я ему не нравлюсь.

— Пожалуй, вы правы, — я решительно закрыла за собой дверь уборной. — Идти сейчас к себе, в темноте — глупая затея. Разбужу соседа, испорчу ему сон, а он ни в чём не виноват, он не вы, его мне жалко. Да и кровать у вас лучше моей. Просторнее. Бельё дороже и шелковистее. Уйду-ка я утром. Если буду сопетьслишком громко — щёлкните меня по носу. Надеюсь, ваша репутация не пострадает?