Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 152 – Ефимия Летова

— Верлад Лестарис обеспокоен этой ситуацией. Кто-то готовит яд в стенах ЗАЗЯЗ, я хотела сказать — Академии. У нас там растёт рициния, пусть и в особой охраняемой теплице, и я не понимаю, почему нужно рисковать вместо того, чтобы выкопать её к демонам и сжечь, —произнесла я вслух. — Вообще, на вашем месте я бы тоже не пошла преподавать, и дело вовсе не в Миаре и не в его учебном заведении. Преподаватели, адепты… все эти интриги и заговоры, быть винтиком общего механизма, не каждый выдержит. Мне проще — я студентка. Хотя мне, как я уже говорила, в Академии нравится, как дома, даже больше, чем дома. Возможно, потому, что дома-то у меня по сути нет и не было никогда.

— А родители?

— Увы, — магическая клятва не давала мне сказать большее. Впрочем, не уверена, что правда оказалась бы впечатляющее для хозяина. Родители умерли очень глупо: сломалась заслонка в каминной трубе, дело было зимой, топили вовсю, а окна не открывали.

— И у вас больше никого нет? — с неожиданным сочувствием поинтересовался верлад Грам.

— Есть тётя и двоюродная сестра, но они меня не любят. Есть дядя, но он довольно редко бывает в Асветоре. А вы? Родные вас навещают? Простите за бестактность, верлад…

— В отличие от вас, родных у меня полный набор. Два сына и дочь, четверо внуков. Иногда навещают, по праздникам, по расписанию. Но кроме Молли никто… как бы это сказать… никто не приезжал по велению сердца. А её больше нет.

— Что с ней случилось? — тихо спросила я.

— Дурацкая трагическая ошибка. У живого любопытства есть две стороны, лада. Я вышел на пенсию и стал активно экспериментировать, не славы ради — мне было скучно. Жена умерла, дети… детей я завёл поздно, да и они не слишком спешили радовать меня внуками. К тому же, как бы кощунственно это ни звучало, у нас с детьми не было некоей духовной общности, которую отнюдь не гарантирует кровное родство. А вот Молли… Она была моя девочка, вы понимаете, лада? Моя наследница. Ей было действительно интересно то, что я делаю, она была любознательна — и самонадеянна. Не самое плохое качество для учёного, но… Я виню себя и никогда не перестану винить, лада. Молли решила помочь мне и прибрать лабораторию, закрывала крышки, складывала всё на места. Голыми руками. Оцарапалась об один из треснутых тиглей — яд попал в кожу. Глупо.

— Глупее не придумаешь… — пробормотала я. — Верлад Грам, прошу вас, расскажите мне о рициниде! Я хочу найти того, кто им торгует.

— Я дал клятву никогда больше не заниматься ядами. После смерти внучки. Все эти яды — мраково наследие.

— Это благое решение, верлад.Только… я тоже не хочу, чтобы кто-то умер из-за этого, а мы оба понимаем, для чего покупаются такие вещи — уж не крыс травить. Да, признаю, у меня имеется свой корыстный интерес, мне не хотелось бы, чтобы у верлада Лестариса были проблемы, — между делом я подумала, что Миару давно пора бы вернуться — и раз он не возвращается, то всё произошедшее было спланировано им заранее. Он хотел оставить нас с Грамом одних.

Глупость? Неужели он действительно рассчитывал на обаяние и милую мордашку юной спутницы? На похотливого Остера верлад Грам действительно не похож, так ли действенная обычная старческая сентиментальность?

Или всё ещё проще — и сложнее одновременно, и он рассчитывал на что-то более материальное, например — на мой странный отпирательный дар. Я подумала об этом просто потому, что других вариантов не могло быть — что ещё у меня есть такого, что отличало бы меня от других? Но сработает ли дар с человеком?